Святые грехи
Шрифт:
Но сейчас наступило утро, и у каждого были свои дела.
Тэсс встала и подняла с пола кимоно. Неплохо бы принять душ, подольше и погорячее, но кофе ей хотелось еще сильнее.
Бена Тэсс нашла в закутке столовой, где он разложил на столе карту города и кучу каких-то заметок, в том числе и ее тяжелый блокнот.
— Доброе утро.
— Привет, — рассеянно ответил Бен, но тут же поднял голову и посмотрел на нее. Он улыбался, но видно было, что мысли его были где-то далеко. — Привет, — повторил он, — а я думал, ты еще спишь.
— Уже
— Но ведь сегодня воскресенье, — напомнил он и поднялся, как бы желая оградить ее от своих занятий. — Голодна?
— А ты умеешь готовить?
— Ну, если ты не слишком привередлива…
— Не слишком.
— Тогда, может, сумеешь переварить мой омлет с беконом?
— Угу. — Тэсс пошла за Беном на кухню и налила себе кофе. Судя по кофейнику, сам он уже выпил не одну чашку. — Давно встал?
— Не особенно. Ты часто ходишь за продуктами?
Тэсс заглянула в открытый холодильник у него за спиной.
— Когда дома не остается ни крошки.
— Ну-ка посмотрим. — Бен вытащил наполовину пустую коробку с яйцами и довольно жалкий кусок сыра. — Ладно, омлет все-таки можно сварганить. Сейчас займемся.
— У меня есть специальная кастрюля. Посмотри на второй полке справа.
Бен улыбнулся:
— Вот как? Вообще-то для омлета нужна сковорода с длинной ручкой.
— Слушаюсь!
Пока он хлопотал у плиты, Тэсс медленно потягивала кофе. «Производит впечатление», — подумала она: ей далеко до него с этой жалкой кухонной утварью да рецептами, с которыми приходится все время сверяться при готовке. Тэсс с любопытством заглянула через его плечо и получила в ответ укоризненный взгляд. Она нарезала хлеб и положила пару кусочков в тостер. Все остальное — за ним.
— Вкусно, — заметила Тэсс, попробовав омлет, — у меня на кухне не слишком складно получается, потому и холодильник почти пустой.
Бен принялся за свой омлет с аппетитом мужчины, для которого еда — одно из самых больших удовольствий в жизни.
— Одиночество приучает к самообслуживанию.
— Но не творит чудес! — Значит, он готовит, убирает квартиру; несомненно, является отличным работником; у него не возникают проблемы с женщинами. Тэсс допила кофе. Отчего, подумала она, сейчас ей как-то не по себе; вчера вроде ничего подобного не было?
Оттого, что она не так привыкла к мужчинам, как он к женщинам. И оттого, что она не привыкла к рутинным завтракам после ночи страстной любви. Ей почти тридцать, и в отношениях с мужчинами она всегда осторожна, не переступает опасной черты. От случайных приключений она получает удовольствие, но в ее жизни они не играют особой роли. Не играли.
— Ну, ты-то явно знаешь толк в самообслуживании.
— Любишь есть — умей готовить. — Бен пожал плечами. — А я люблю есть.
— Женат никогда не был?
— Что? Нет. — Он чуть не поперхнулся и потянулся за тостом. — Это мешает…
— По бабам бегать?
— В частности. — Бен ухмыльнулся. — Отличный тост у тебя получился.
— Наверное, действительно мешает. Но,
— Насчет первого и второго — точно. В отделе по расследованию убийств масса писанины. Ну и шевелить мозгами, конечно, приходится. Сидишь за столом, разгадываешь ребусы.
— Писанина, — машинально повторила Тэсс. Вдруг она вспомнила, с какой легкостью однажды Бен выхватил из кобуры пистолет.
— Большинство наших ходит в гражданском. — Он почти расправился со своим омлетом и уже на меревался отхватить кусок у Тэсс. — Обычно появляешься, когда дело уже сделано и тебе остается лишь составить из осколков нечто целостное. Говоришь с людьми, звонишь по телефону, мараешь бумагу…
— И шрам свой таким образом заработал? — Тэсс рассеянно ковыряла вилкой недоеденный омлет. — Марая бумагу?
— Я же тебе говорил, это прошлогодний снег. Но она обладала аналитическим складом ума, и удовлетворить ее такой ответ не мог.
— Однако же в тебя стреляли, и скорее всего не раз.
— Бывает, появляешься на сцене, когда тебя не ждут.
— И все это входит в повседневную работу?
Поняв, что разговор обещает быть серьезным, Бен отложил вилку.
— Тэсс, моя работа — не кино.
— Да, но и не торговля башмаками.
— Ладно. Не спорю, иногда приходится жарко, и все-таки основное в такой полицейской работе — писанина: отчеты, стенограммы допросов, идеи и версии. Недели, месяцы, даже годы уходят на утомительную тягомотину, в сравнении с которой настоящая опасность — это всего лишь миг, вспышка. Ребятам в форме, которые патрулируют на улицах, приходится сталкиваться с ней значительно чаще, чем нам.
— Понятно. Стало быть, при нормальном развитии событий тебе практически не приходится сталкиваться с ситуациями, когда применяется пистолет?
Некоторое время Бен молчал: разговор этот ему нравился все меньше и меньше.
— К чему это ты клонишь?
— Я просто пытаюсь понять тебя. Мы провели вместе две ночи, и мне хочется знать, с кем я сплю.
Вот этого ему и хотелось избежать: любовью лучше заниматься с закрытыми глазами.
— Бенджамен Джеймс Мэтью Пэрис, в августе исполнится тридцать пять, холост, рост шесть футов и полдюйма, вес сто семьдесят два фунта.
Она уперлась локтями в стол и, опустив подбородок на сплетенные руки, пристально посмотрела на него.
— Ты не хочешь говорить о своей работе?
— А что говорить? Работа она и есть работа.
— Твоя — нет. Работа есть работа, когда с понедельника по пятницу отмечаешься в журнале: пришел-ушел. И когда не носишь с собой пистолет, как другие портфель.
— Большинство портфелей не заряжено.
— Но тебе же приходится пускать пистолет в ход!
Бен допил кофе. Теперь он чувствовал себя вполне свежим.