Святые бастарды
Шрифт:
За затемненными окнами проносился город.
Насколько Иво понял по отрывочным фразам элохим, ехали они по маршруту, оговоренному с «бесцветным». Вереск негромко рассказывал Атаниэлю, как хорошо летом в Квебеке, какие там леса, запахи, как прекрасно дурачиться, кувыркаясь в траве. Элохим на это вполне резонно отвечал, что это в любом лесу хорошо, и под Питером есть такие места, что просто загляденье, а если взять среднюю полосу, а еще лучше – Южную Сибирь, так и вообще места можно найти потрясающие.
– Тутти-ту, тутти-там, – время от времени хрипел
Причем каждый раз это у него получалось все более и более отчетливо, начали проявляться интонации. Один раз Иво даже показалось, что тварь урчит эту немудреную фразу с удовлетворением.
– Приехали, – сообщил, наконец, Атаниэль.
Иво распахнул дверь и увидел знакомые места – отсюда, если по прямой, можно минут за десять дойти до их с Эддингом дома. Вот только возвращаться туда не хотелось. Всего несколько дней прошло с того момента, как он вышел из барака, оставив позади тело приемного отца, но словно целая жизнь прошла за эти долгие, насыщенные июльские дни.
Микроавтобус стоял на парковке около одноэтажного длинного дома, на котором висела табличка «Прием по общим вопросам с понедельника по пятницу, с 10.00 до 16.00, перерыв на обед с 12.00 до 13.30».
– Что это за здание? – поинтересовался Иво у Атаниэля, который успел обойти морду машины вокруг.
– А Семь его знают, – ответил элохим небрежно. – Важно то, что в выходные здесь есть только сторож, который спит или смотрит телевизор, а парковка скрыта от дороги забором. Мальчишки, бывает, бегают, но Маж обещал прикрыть машину от них.
– Обещал, тутти-ту, – сделаю, тутти-там, – ответил альв, вылезая из салона.
Вслед за ним, не сказать, что ловко, но уже без помощи создателя, выбрался Доппельгангер. На свету стало видно, что морда его более не нуждается в полиэтилене, которым альв стянул куски мяса. Маж сдернул пленку небрежным жестом. Свиная челюсть чуть втянулась в череп, розовато-серая кожа обтягивала морду, все больше походившую на лицо.
– Жрать, тутти-ту, – каркнул Доппельгангер.
– Это остаточное, тутти-там, – уверил Маж пораженных друзей. – Он своего разума иметь не должен, тутти-ту, если не считать полутора килограммов свиных мозгов, тутти-там, в оргалитовой коробке в голове.
Но, едва сказав это, альв вдруг замер, а затем подошел к собственному детищу вплотную и начал разглядывать его глаза.
– Но я, тутти-ту, до конца не уверен, тутти-там, – сказал он. – В любом случае, тутти-ту, это не имеет значения.
Собравшись около машины, несколько раз проговорили план действий.
Первый источник находился на православном кладбище, в двухстах метрах от часовни Ксении Блаженной. По случаю воскресенья на кладбище наверняка было много людей, как тех, кто пришел загадать желание к часовне, так и родственников похороненных.
Между Мажем и Атаниэлем разгорелся спор по поводу Доппельгангера. Альв настаивал на том, чтобы взять его с собой, хотя и признавал, что делать тому около первого источника нечего. Элохим же не понимал, зачем рисковать, тащить с собой неуклюжую тварь.
– Ладно, тутти-ту,
Первыми вперед должны были пойти Вереск и Иво, как наименее привлекающие внимание. Рядом с ними, чуть позади, под иллюзией, двинется альв. А в полутора десятках метров сзади, ссутулившись, чтобы так уж сильно не выделяться, их будет прикрывать Атаниэль.
У всех, кроме Мажа, было по пистолету. Автоматы и бронежилеты в этот раз решили не брать – все решала скорость, и в случае серьезного столкновения в первую очередь рассматривался вариант бегства, а не схватки.
– Начинаем, – сказал Атаниэль в мобильник и тут же сбросил, не желая ввязываться в разговор с «бесцветным».
– Сейчас где-то проведут отвлекающий маневр? – уточнил Вереск.
Он был спокоен, а так как Доппельгангера оставили в машине, то даже почти счастлив.
– Где-то, тутти-ту, что-то да начнется, тутти-там, – философ-ски ответил Маж.
Смоленское кладбище занимало большую территорию на Васильевском острове и было разбито на несколько частей – в том числе православную и лютеранскую. Иво жил рядом с лютеранской частью, а источник находился с другой стороны реки Смоленки – в православной.
Как и было оговорено заранее, друзья перешли речку по мосту и проследовали к входу на православное кладбище.
Иво время от времени оглядывался – людей вокруг было немало, но никто не обращал на них внимания. Один раз мелькнул впереди Часовщик, но воспитанник слаш не успел даже понять, женщина это или мужчина – так далеко и на такое короткое время показался «желтый».
Вошли в ворота, Вереск уверенно шел вперед, ему хватило одного взгляда на карту, чтобы точно знать, куда идти. Иво бы еще раз десять сверился, и то не был бы до конца уверен, а канадец пер, не сбавляя шага, словно поставленная маркером на карте точка притягивала его к себе.
По мере отдаления от основной аллеи кладбища, ведущей к – часовне Ксении Блаженной, людей вокруг становилось все – меньше.
– Как думаешь, источник точно не охраняется? – поинтересовался Иво у оборотня.
– В живом стороже нет никакого смысла, – ответил Вереск. – На колодцах обычно стоит серьезное заклинание, а то и не одно, и пока кто-то будет пытаться их взломать, хозяева успеют приехать и покарать наглеца. А если кто-то может быстро и легко снять заклинание такого уровня, значит, ему и на охрану плевать – сметет, не задумываясь. Где-то здесь должно быть.
Вокруг теснились могилки, часть – ухоженные, со скамеечками, с рюмками, печеньем и конфетками у обелисков или крестов. На другие же, видимо, давно никто не заглядывал – там памятники покосились, иногда не было даже ограды.
Из посетителей Иво увидел только пожилую даму в платке и длинном платье, стоявшую на коленях около креста метрах в сорока от него.
– Левее, тутти-ту, – пропел невидимый альв.
В той стороне кладбище заканчивалось, там были липы и ивы, а чуть дальше – невидимая пока Смоленка.