Святые бастарды

Туров Тимур

– Доступно? – спросил Атаниэль после нескольких циклов, которые Иво проделал без подсказок.

– Примитивно, – согласился ученик.

– Тем и хорош, – подтвердил элохим.

Дальше Иво пришлось выслушать длинную лекцию о том, когда лучше стрелять с вытянутой руки, когда – с полусогнутой, как фиксировать пистолет в любой позиции, как двигаться, держа оружие перед собой, – оказалось, что есть правила на все случаи жизни.

Как бегать, куда смотреть, как падать, когда в твоей руке пис-толет.

– Я не запомню, – признался через полчаса запутавшийся Иво.

– Потом

вспомнишь, – ответил Атаниэль. – А что-то заново изобретешь, если подольше походишь с этой штукой. Ладно, переходим к стрельбе. Меться в торс, шанс попасть значительно выше, чем в голову.

Уши заткнули берушами, сделанными из нашедшегося на стеллаже гигантского старого ластика. Первая пуля попала ровно в центр груди нарисованной фигуры. Вторая – тоже. И третья.

После четвертого выстрела из своего закутка вышел альв. Он высказал друзьям все, что он о них думает, и потребовал, чтобы перед каждым выстрелом Иво орал: «Стреляю!»

Быстро выяснилось, что с десяти метров Иво легко попадает в копеечную монетку. Эвакуировав Мажа из его кабинета за спину стрелку, Атаниэль потребовал, чтобы воспитанник слаш стрелял, принимая положение лежа, затем сидя, затем стоя, и все это без остановки.

Результаты ухудшились, но не сильно – Иво стабильно клал пули рядом друг с другом.

– У нас в команде появился стрелок, тутти-ту? – усмехнулся Маж. – Атаниэль, он стреляет лучше тебя?

– Лучше, – признал элохим. – Ему хотя бы пару месяцев в хорошем учебном лагере… А потом снайпером в любую горячую точку, с командой, ориентированной на него.

Иво рассмеялся. Ему было лестно, что он стреляет лучше, чем куда более опытный элохим.

– Но одного его убьют моментально, – добавил Атаниэль после паузы. – Опыта нет, страха нет, и, если верить Григорию Пахомовичу, организм истощен.

– А одного мы его и не оставим, тутти-ту, – сказал Маж. – Если вы закончили со стрельбой, то я займусь куда более важными делами, тутти-там, от которых зависит сама возможность нашего завтрашнего предприятия.

– Вообще-то надо бы еще… – протянул элохим. – Но ты прав, клянусь Семью, парень прирожденный стрелок, и учить его – только портить.

Остаток вечера Атаниэль учил Иво пользоваться энергией собственной ауры, объяснял, как воздействовать «длинной рукой» на движущиеся предметы, как использовать окружающую обстановку в своих целях, как накладывать «отвод глаз».

– Вторым Мажем за один вечер, а скорее всего, и за всю жизнь, ты не станешь, – сказал он, – но в большинстве случаев это и не нужно. Самые сильные маги редко дерутся друг с другом, обычно они предпочитают договариваться или интриговать. Очень могучих чародеев часто убивают куда более слабые или люди, которые вообще не знают о существовании заклинаний.

Твой противник пошатнулся? Толкни его «длинной рукой». Ты видишь, что он собирается кинуть в тебя что-то сложное и смертоносное? Первым ударь его «огнями Архангела Михаила». Но это только если у тебя в руках нет пистолета или кончились патроны, – потому что состязаться в скорости наложения заклинаний с магами «Ложи» способен только Маж.

В бою нет запрещенных приемов, ты можешь ударить противника

в пах или выдавить ему глаз. Но мне, к примеру, ты вряд ли сможешь нанести достаточно болезненный удар в промежность. И выколоть глаза альву, который этого не хочет, тоже вряд ли получится – они мастерски владеют иллюзиями.

Поэтому старайся держать противника на расстоянии, стреляй, контролируй количество патронов, если надо перезарядиться – кричи мне, Вереску или Мажу, мы прикроем. Если помощь нужна – проси сразу, не тяни. Если просят – помогай, не откладывай на секунду, думая, что вот сейчас выстрелишь, а потом поможешь.

– Ты часто участвовал в боях? – поинтересовался Иво.

Элохим встал, включил свет на кухне – общего уже не хватало, за окном стемнело.

– Нет, – честно признался он. – Но года три назад я, на правах сына полка, прибился к команде, которая занималась контрабандой. Мы возили лекарства, оружие и технику туда, куда их было ввозить нельзя. Именно боев – не было, но раз шесть случались перестрелки, однажды я попал в плен и два месяца просидел в яме, несколько раз приходилось уходить от погони, сбрасывая груз. Компания у меня была из обычных людей, и они даже не подозревали, что я элохим. А я им, естественно, не признавался. После последнего раза я вышел из дела с пятьюдесятью тысячами долларов и двумя сломанными ребрами.

– Наверное, это очень интересно? – Иво взглянул в глаза собеседнику.

– Это постоянные грязь, страх, появляется привычка не доверять никому. За год с небольшим выяснилось, что у нас в команде один хорват стучал своим старым друзьям-усташам, нашим прямым конкурентам. И еще был грек, который скрывал ото всех, что колется, а потом в опасный момент чуть не провалил операцию, потому что не запасся заранее опием и впал в истерику при прохождении таможни. Хотя как раз тогда мы шли пустыми, а груз перетаскивали через считающийся непроходимым перевал нанятые нами баски. Но если бы нас тщательно пробили по всем базам, выяснилось бы много интересного.

– Какая насыщенная у тебя жизнь, – удивился Иво. – А почему ты не рассказывал об этом?

– Если рассказать все, что я пережил за последние лет пять, – усмехнулся Атаниэль, – то наберется на трехтомный приключенческий роман. Я искал клады, исследовал подводные пещеры, восходил на самые высокие пики планеты. Занимался контрабандой, участвовал в подпольных гонках, как-то раз полтора месяца прожил в публичном доме, со сломанной ногой, без документов, и точно зная, что если меня поймает полиция, то условным сроком я не отделаюсь.

– Классно, – Иво был заворожен историей Атаниэля.

– Было бы классно, если бы я умел летать, – грустно ответил элохим и уткнулся в чашку с чаем.

Иво понял, что продолжения не будет, сходил в душ, быстро перекусил холодными хинкали, постоял рядом с занавеской, отгораживавшей «кабинет» Мажа – оттуда доносились непонятные ритмичные шорохи. Наверняка альв работал и не обрадовался бы, если бы его отвлекли.

Спать не хотелось, хотя состояние было сонное и маетное. Два раза Иво ложился и вновь вставал, чтобы выпить еще чашку чая, сидя рядом с уставившимся в одну точку Атаниэлем.