Святые бастарды
Шрифт:
– Ты-то откуда знаешь? – поинтересовался Иво, покрасневший как рак.
– И еще раз повторю, – девушка какими-то узкими улочками вырулила к месту, которое Иво знал – они были уже в паре минут от цели. – Ни на что не рассчитывай. Руки не распускай, я этого не люблю. А если будешь слишком робким, сразу пошлю к черту. Все понял?
– Остается надеяться только на то, что меня убьют в ближайшее время, – сказал воспитанник слаш, выходя из машины.
Девушка перегнулась через рычаг коробки передач, открывая верх небольшой, но упругой груди, и протянула Иво визитку.
– И еще запомни –
После этого она хлопнула дверцей, выкрутила руль и, развернувшись через двойную сплошную, уехала по Суворовскому проспекту в сторону Староневского.
– Чего она тебе дала, тутти-ту? – поинтересовался Маж.
– Визитку.
Иво взглянул на оранжевый кусочек картона. На нем было написано: «Массаж грудных детей, медицинская помощь, консультирование. Мария Дробышева», а дальше два телефона – сотовый и домашний.
– Если бы меня так в оборот брали, тутти-ту, я бы тут же свалил из города, – заявил альв. – А лучше даже, тутти-там, из страны. Так что как только разделаемся с «Ложей», бери билет на самолет в любом направлении и беги, тутти-ту. Там сменишь имя, пол и сферу. Тогда у тебя будут какие-то шансы.
– Да ладно, – протянул Иво. – Она же сказала, что без шансов практически. Просто свидание. Если жив буду. Кстати, почему мы идем к этой остановке, а не домой?
– Потому что, тутти-ту, у нас нет ни денег, ни ключей от квартиры, – пояснил Маж. – Здесь нас почти не видно, тутти-там, зато мы прекрасно видим единственный вход в наш двор.
Иво прекрасно понимал, что Атаниэль и Вереск вполне могут и не вернуться, но альв словно исключил эту возможность, а настаивать на худшем развитии событий – что друзья так и не появятся и им придется как-то разбираться с ситуацией самостоятельно – ему не хотелось и самому.
Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза.
– Я не буду тебя учить, – Феофан усмехнулся и, обмакнув перо в чернильницу, продолжил что-то писать. – Ты слишком близко сошелся с нелюдью.
Еремей с тоской смотрел на этого хорошо одетого красивого человека, решающего подчас судьбы тысяч людей. Его, беглого крепостного, не хотел учить никто, хотя и по разным причинам. Болотники, обосновавшись в Гостиных рядах, стали гораздо менее приветливыми, и хотя и не гнали его от себя, но и к источнику не допускали, а уж о том, чтобы вымолить хоть крохи знаний, не было и речи.
Оказались в Питербурхе и человеческие маги. Но они Еремея опасались – пришел бы он ничего не понимающим, желтоклювым, – взяли бы, точно взяли. А недоучка, знающийся с Часовщиками и Феофаном, всем был подозрителен и никому не нужен.
Было одно общество, «Ложа Петра и Павла», согласное взять его, – но при этом от Еремея требовалось полностью отказаться от всего мирского и на много лет попасть в полную зависимость от более опытных волшебников, причем еще и не людей. Едва вырвавшись из крепости и хлебнув воздуха свободы, мужик обратно в неволю не хотел.
– Я могу дать тебе рекомендацию и отправить на Урал, – не прекращая писать, сказал внезапно Феофан. – Там Никита Акинфеев, у него проблема – богатые рудники находятся на земле
– Про Никиту Демидовича говорят – зверь, не человек, – засомневался Еремей.
– Для мелких людишек – всяк зверь, кто набольший. А для нужного человека он – отец родной. Как и все мы, как и все мы…
Феофан сунул перо в чернильницу и задумался, не обращая на гостя внимания. Что именно проходило перед его мысленным взором, Еремею было неизвестно, да и боязно даже помыслить.
– Поедешь на Урал? – наконец прервал размышления Феофан.
– Поеду, – вздохнул Еремей.
Здесь, в Питербурхе, он хотя и не стал своим, но были Часовщики, которые кормили его и давали койку, был Феофан, допускавший его изредка к себе для беседы, здесь было много возможностей и надежда ухватить птицу-удачу за хвост.
А там был жуткий Акинфеев, которого молва рисовала продавшимся дьяволу и жрущим по утрам младенцев. Впрочем, так же молва и Петра Алексеевича малевала, а царя Еремей видел на строительстве пристани, когда смотрел, как корабли через Неву ходят, – статный государь, хотя и сутулится иногда, гневливый, но и отходчивый.
Близко мужика, конечно, никто бы не пустил, но и издалека все было видно.
Не дьявол Петр Алексеевич, а человек. Авось и Акинфеев окажется не огнедышащим чудом.
– Ну, тогда дам пару уроков, – Еремей вдруг понял, что Феофан облегченно вздохнул, словно разрешил для себя какую-то неприятную проблему. – Чтобы с оборотнями не пустой головой бодаться. Во-первых, любят они, чтобы называли их «маах'керу» – запомнил? Потом еще повторю. Во-вторых, не все оборотни – волшебники. То, что они перекидываются, – часть природы их, а не волшба.
В-третьих, чтобы они с тобой разговаривать перестали, просто соври им единожды. Дипломаты из оборотней не ахти какие, зато бойцы выносливые. Обмануть их можно, и некоторые этим пользуются, но – до первого раза, когда ложь выплывет.
Далее покажу я тебе, как можно чужую волшбу разрушить и как от удара магического защититься, но источника у тебя нет, поэтому волшбой пользуйся с опаской и только когда совсем выхода другого нет…
– Идут, тутти-ту, – голос Мажа прервал сон Иво. – Оригинально идут, тутти-там!
Иво осмотрелся – в предрассветных сумерках он не сразу понял, кто идет – вокруг почти никого не было. Спешила куда-то девчонка лет тринадцати, вдалеке яростно обсуждали что-то двое стариков, видимо измученных возрастной бессонницей, да выгуливал серо-черного волкодава высоченный полный мужик в плаще.
Это и были Атаниэль и Вереск. Шли они небыстро, будто бы действительно «выгуливались», при этом элохим прихрамывал на левую ногу.
– Машина в минус, тутти-ту, – с огорчением констатировал Маж. – Только вчера купили. На такси ездить дешевле получится.