Святые бастарды
Шрифт:
– Пять тысяч я тебе отдал сутки назад, вместе с книгой Феофана, – напомнил Иво.
– Книга в надежном месте, – отмахнулся элохим. – А пять тысяч в нашей ситуации – не деньги, да и закончились они уже.
– У меня денег нет, тутти-ту, – туман вокруг альва стал почти непроницаемым. – И ты знаешь об этом. «Ложа» не выплатила мне зарплату за последние восемь лет.
– Это понятно…
– У меня осталось триста пятьдесят долларов из выданных тобой пятисот, – Вереск посмотрел на Атаниэля, но тот, вопреки его ожиданиям, не
– Итого, – элохим нахмурился. – Если поскрести по сусекам, у нас есть долларов шестьсот. Самый простенький амулет будет стоить сотню, и самые простенькие нам не нужны. С авторазборок в ближайшее время денег не будет, там я все подчистую выгреб. Мои промальпы сами лапу сосут, то есть денег нет тоже. Идти на поиск источника в аквалангах – мне лично страшно, особенно учитывая, насколько близко будет Одиннадцатый равелин. Какие предложения?
Иво внезапно вспомнился курс истории. Учитель, ненавидящий коммунизм и все, что с ним так или иначе связано, часто и со смаком рассказывал, откуда большевики брали деньги.
– Надо грабить банк, – тихо сказал он.
Все уставились на него. Иво почувствовал себя неловко.
– Я пошутил.
– Банк мы точно не возьмем, – признал наконец элохим. – Но мысль интересная. Чуть меньше суток назад мне пришла от Наблюдателей информация по верхушке «Ложи», я знаю, где и кто из них живет.
– Я красть не буду, – с отвращением заявил Вереск. – Вот встретиться с врагом лицом к лицу – это я понимаю!
– Это юношеский максимализм, тутти-ту, – проворчал Маж. – На войне все способы хороши. Но в данном случае, тутти-там, ты, Атаниэль, просмотрел еще одну возможность.
– Какую?
– Отдать в залог одну из разборок. Ты говорил, тутти-ту, что там есть боксы и подъемники, а значит, этот бизнес стоит денег.
Элохим задумался, и было очевидно, что мысль ему не понравилась. Однако через мгновение он усмехнулся:
– Отличная идея! Если мы переживем ближайшие пару недель, то, я думаю, деньги найти мы сможем. А если не переживем – то они нам будут не нужны!
– Тяф! – напомнил о себе щенок, успевший не только спрыгнуть с плеча Вереска на пол, но и обследовать половину комнаты.
– Кому будем закладывать, тутти-ту? – поинтересовался Маж.
– Тек-Чату, я думаю, – ответил Атаниэль. – Он не раз уже намекал, что хочет стать совладельцем. Думаю, мысль стать полным хозяином его обрадует еще больше, ну а цену я заламывать не буду.
Элохим легко вскочил с постели, достал из кармана трубку и набрал номер.
– Добрый вечер, уважаемый, – с иронией произнес он. – Сейчас ты окончательно проснешься. Как тебе нравится вариант выкупить у меня разборку? Нет, естественно, не за сорок тысяч. Скажем, за двадцать пять? И если я не верну через две недели тридцать тысяч, ты станешь абсолютным ее владельцем. Ага. Ага. Нет, не завтра, а через час. Ладно, пусть будет через полтора и там, где ты скажешь. Хорошо, жди.
С
– Ну что ж! Через полтора часа мы станем богаче на двадцать пять тысяч долларов, а это значит, что котировки нашего безнадежного предприятия резко идут вверх!
– Потрясающе, тутти-ту!
Иво, после семнадцати лет неторопливой и абсолютно предсказуемой жизни, последние дни казались диким калейдоскопом, и, несмотря на полученные раны и смертельную опасность, происходящее ему нравилось. В этом был смысл – в отличие от прошлой жизни, спокойной, но никому не нужной.
Маж и Атаниэль отказались от помощи Иво – он чувствовал себя не очень хорошо и почти наверняка стал бы им обузой. Кандидатура Вереска вообще не рассматривалась. Воспитанник слаш внезапно понял, что с появлением в команде оборотня он сам словно получил повышение, теперь младшим в компании был канадец.
– Как твоя спина, тутти-ту? – Альв посмотрел на элохим.
– Я к тетушке заходил, она вылечила, – скупо отозвался тот. – Спрашивал насчет денег, никто мне и копейки больше не даст.
– Ну, тогда на выход, – альв улыбнулся, и Иво увидел в этой улыбке безумие.
Маж был готов на любое предприятие, направленное против «Ложи Петра и Павла», а получив на руки приличные деньги, команда становилась куда более опасной.
Альв и элохим вышли, на ходу обсуждая маршрут. Им предстояло пересечь Неву до развода мостов, при этом по возможности миновать территорию «Ложи», а затем так же, обходными тропами, вернуться.
Вереск завалился на кровать, посадив щенка на грудь. Тот, фыркая и тявкая, затеял рыть подкоп в подмышке оборотня.
– Вообще, это я его нашел, – заметил Иво.
– Мы с ним просто друзья, – слегка невпопад отозвался Вереск. – Он совсем как я. Без дома, без родни. Но мне проще – у меня есть цель. А знаешь, какая у нас в Квебеке погода?
Вереск перескочил с одной темы на другую абсолютно без перехода.
– Нет, – признался Иво.
– У нас там часто идут дожди. Зимой холодно, летом прохладно. А у вас очень жарко.
Оборотень провел несколько дней в ящике и меньше суток на свободе – и все это время в Петербурге стоял зной.
– Если тебе нравится сырость, то в Петербурге тебе будет комфортно, – усмехнулся Иво. – Жара у нас – редкость.
– Тяф! – подтвердил щенок.
Вереск явно не поверил. Он погладил щенка, немного поворочался на продавленной кровати и уснул, о чем сообщил миру ровным сопением с легким присвистом.
Иво же спать совсем не хотелось. Он обыскал комнату и нашел в разваливающемся шкафу, у которого вместо двух ножек были стопки книг, три картонных футляра, в каждом из которых находилось по десять ампул. Вылеченный старым элохим организм не собирался умирать или падать в обморок, но при мысли о содержимом крохотных сосудов сердце немного сдавливало.