Святой Камбер
Шрифт:
— На тебе лежит запрет не открывать места моего последнего земного убежища, которого ты, разумеется, не знаешь, потому что я еще не умер, — зазвучала в его мозгу мысль Камбера. — Если Джеффрай попытается заставить тебя, это погубит твой рассудок. Запрет слишком строг. Скажи ему это!
Слегка покачиваясь и все еще ощущая головокружение от мощи контакта, Джорем выпрямился и посмотрел на архиепископа, обрадовавшись, что его слабость вызвала тревогу на лицах Джеффрая, Кверона и остальных. Теперь он чувствовал, как поддержка отца ослабевает, епископ Келлен смотрел на него с той же
— Я… я не могу позволить вам этого, ваша милость, — сказал он, и даже его голос звучал несколько нерешительно. — Только что ко мне пришло довольно болезненное напоминание, что отец наложил на меня некие… печати, не позволяющие раскрыть место его последнего земного убежища. Откровенно говоря, я не вполне помню, где оно находится, — добавил он.
Все это было правдой. Джеффрай подозрительно поджал губы.
— Подобные пробелы в памяти можно исправить, отче, — сами по себе слова были довольно нейтральными, но в голосе послышалась угроза.
— Это погубит мой рассудок. Прошу вас, не заставляйте меня ваша милость, — произнес Джорем.
Камбер поднялся и положил обе руки на плечи сына.
— Ваша милость, мой секретарь очень расстроен. Позвольте мне сказать?
— Только если вы можете предложить что-то существенное, епископ Келлен, — ответил Джеффрай раздраженно. — Отказ отца Мак-Рори не очень-то убедителен. По-моему, все это чистый обман.
— Позвольте мне предложить выход, ваша милость, — спокойно сказал Камбер. — С тех пор как Джорем вступил в наш Орден, мы с ним стали довольно близки. Он стал мне почти сыном. Кажется, я знаю его лучше, чем кто-либо в этом зале… и его отца тоже. Для моего секретаря я уже год являюсь духовником и исповедую его с тех пор, как он находится при мне.
Все это было правдой, и Камбер почувствовал себя увереннее оттого, что Джеффрай не спешил возражать.
— Ваша милость, позвольте мне считать мысли Джорема, — продолжал Камбер. — Если на нем действительно лежит печать против проникновения в мозг постороннего (а вы действительно посторонний, несмотря на то, что являетесь для него как архиепископ духовным отцом), может быть, мне удастся проделать это. Принуждение может вызвать необратимые разрушения. В защите собственных секретов Камбер обладал незаурядным мастерством.
Раздумывая над словами епископа, Джеффрай нетерпеливо нахмурился.
— Итак, отец Мак-Рори, вы согласны на это?
— Не уверен, что это мудрое решение, ваша милость, — вмешался Кверон, не давая Джорему возможности говорить. — Мы уже убедились, что епископ Келлен фигурирует в случае с Гвейром, хотя я должен признать, что его милость узнал об этом уже как о свершившемся факте. Тем не менее, должен сказать, что его милость может оказаться не самым объективным. Мы располагаем информацией, что он, как и Джорем, принимал участие в другом чуде, приписываемом благословенному Камберу, хотя нам известно, что его милость в то время пребывал без сознания.
Вот оно! Опять намек на другого свидетеля. Синхил? Или Дуалта? Однако по
Оценивая вероятность такого, Камбер повернулся к Джеффраю. Архиепископ выжидательно смотрел, приподняв бровь.
— Это правда, епископ Келлен?
— Так мне сказали, ваша милость. Сам я ничего не помню.
— Джорем рассказал вам об этом?
— Нет, ваша милость.
— Кто же тогда?
— Я не могу сказать этого, ваша милость. Это был источник, который я не имею права открывать, если только тот человек не предстанет перед этим собранием и не позволит мне говорить. Однако, вне зависимости от того, как разрешится этот вопрос, моего личного интереса в нем нет, о святости Камбера я знаю только по слухам.
— Однако вы отказались выполнить просьбу Гвейра о постройке храма, когда он пришел к вам зимой, — вмешался Кверон.
— Я предположил, что Гвейр ошибается в своей трактовке того, что якобы видел, — поправил Камбер. — Он не просил у меня разрешения, а желал, чтобы я поговорил с архиепископом Энскомом, упокой Господь его душу. Сам Гвейр решил тогда не подавать прошение архиепископу.
— Но вы не советовали Гвейру делать этого? — спросил Джеффрай.
— Да, ваша милость. В то время я не располагал никаким другим доказательством, кроме несколько сбивчивого рассказа о том, что я счел сном. Кроме того, ваша милость должен принять во внимание и то, что я старался облегчить горе юного Джорема, которого я люблю. Он присутствовал в комнате, когда Гвейр излагал свою просьбу. Я хочу только, чтобы все было по справедливости, ваша милость. Надеюсь, сказанного вполне достаточно, чтобы убедиться: мое обследование Джорема будет совершенно беспристрастно. Разумеется, вопрос этот пока чисто теоретический. Нам неизвестно, уступит ли Джорем моему прикосновению.
— Итак, отец Мак-Рори, что вы скажете? — сурово спросил Джеффрай. — Эти печати позволят епископу Келлену произвести считывание?
— Я… не знаю, ваша милость, — прошептал Джорем, изображая неуверенность. — Думаю, да. Я чувствую… некоторое сопротивление, но епископу Келлену я доверяю, как никому другому. Поверьте, ваша милость, у меня нет ни малейшего желания ослушаться, но еще меньше я хочу, чтобы мой разум был разрушен, какой бы ни была эта сила.
Джеффрай обратился к Ориссу за советом, а Кверон наклонился поближе, чтобы внести в обсуждение свою лепту. Потом Джеффрай покачал головой и снова, посмотрел на них.
— Хорошо. Предупреждаю, сомнения у нас остаются, но вы можете начинать. Вам нужны приготовления?
— Нет, ваша милость.
Поклонившись, Камбер взял стул, на котором раньше сидел Джорем, и вынес на середину комнаты. Попросив Джорема сесть на него лицом к архиепископам, он встал позади сына и опустил руки на напряженные плечи, отправив мысленное послание Джорему.
— Постарайся, чтобы это выглядело естественно, сынок. У нас много работы, и я хочу, чтобы ты заставил их думать, будто стараешься преодолеть сопротивление. Когда закончим, я усыплю тебя, так что не придется отвечать на вопросы. Просто доверься мне.