Святой Камбер
Шрифт:
— Разумеется, я приду. Мне все равно нужна передышка от здешних дел. Но Камбер… Это невозможно. Этого не может быть.
Джебедия стиснул плечи молодого человека, потом, махнув рукой, подозвал другого Целителя, появившегося в палатке.
— Лорд Райс необходим одному из придворных, Дарим. Вы можете сменить его?
Не дожидаясь подтверждения. Райс пошел к выходу, совершенно выбитый из колеи сообщением Джебедии. У выхода из лазарета к ним присоединился михайлинец с факелом. Рваные тени метались под ногами, впереди, словно в конце бесконечного коридора, возник шатер Мак-Рори. Райс ничего больше не видел, кроме родового знамени
Взгляды находившихся внутри обратились к Райсу. Гвейр стоял на коленях в головах походной кровати Камбера, мертвенно-бледный Джорем молился у тела отца, Элистер Келлен стоял, опираясь о центральный шест палатки. Никогда раньше Райс не видел викария в таком волнении.
Он безотчетно отметил это, целиком обратившись к тому, что так боялся и должен был увидеть. Тело в белоснежных одеждах лежало на кровати. Покойника можно было принять за спящего. Это был Камбер.
На несколько секунд все застыли, потом Гвейр вновь принялся расчесывать золотые с серебром волосы своего покойного сеньора. Райс, убедившийся в горькой правде, больше не мог видеть мертвого Камбера, Он искал поддержки и ответов на свои вопросы, заглядывая в глаза живых.
— Лорд Джебедия нашел меня и рассказал все, — наконец произнес он. — Элистер, он говорил, вы были ранены?
Изможденный Келлен выдержал взгляд Целителя.
— А я и забыл, — просто ответил он, коснулся окровавленных одежд на боку и пошатнулся, скривившись от боли.
Райс поспешил поддержать викария за плечи, как вдруг раненый прижал его к себе с недюжинной силой.
— Не выдавай меня, Райс. — В его мозгу звучал знакомый голос. — Реагируй только на то, что ты видишь. Умер Элистер, а не я. Джорем знает это, Гвейр — нет.
Целитель от неожиданности ахнул, и в другой ситуации это было бы замечено, но вскрикнуть, переживая смерть близкого, вовсе не грех. Гвейр ничего не заметил, а слабость не оставляла Келлена, пока Райс не успокоился и не услышал над ухом:
— Не надо слез, — теперь голос только напоминал настоящий, звучал резче. — Он был воином в полном смысле слова и не одобрил бы излишней чувствительности.
Для Райса и Джорема слова имели двойной смысл, о котором Гвейр не догадывался. Райс отстранился от нового Камбера и заглянул в его необычные глаза цвета морского льда. Горестное лицо удалось воссоздать не без труда, но Гвейр и остальные должны видеть его скорбь. Слава Богу, теперь он избавлен от проливания фальшивых слез.
— Да, отец Келлен, — с чувством прошептал Райс. — Я постараюсь помнить об этом. Идемте, я осмотрю ваши раны.
— Мои раны несерьезны, — сказал Камбер.
— Может, и так, но позвольте мне судить об этом. Мы перейдем к вам в шатер или останемся здесь?
Камбер слабо махнул рукой.
— Ко мне, здесь я все равно бесполезен — минувший день оказался непосильно тяжел.
Без лишних слов Райс взял под руку, не
Там дожидался Джебедия, объяснявшийся с двумя офицерами, настойчиво приглашавшими его куда-то. Он приветствовал хозяина шатра взмахом руки, и Камбер махнул в ответ так, как это делал Келлен.
Жест, кажется, не смутил Джеба, и он со спокойной душой последовал за своими подчиненными.
— Слава Богу, — зашептал Камбер, когда они отошли. — Не думаю, чтобы он заподозрил что-то. Но новых поводов не следует давать. Помоги мне разыграть этот спектакль, Райс, поддержка особенно нужна сейчас, пока я не вошел в роль. О необходимости этого циничного маскарада мы успеем поговорить. Для всех я буду выздоравливать не сразу, а постепенно. Я могу рассчитывать на тебя?
— Ты же знаешь, — шепнул Райс и замолчал, опасаясь ушей михайлинской стражи.
Рыцарь в синем склонился перед ними и отступил в сторону.
— Говорят, вы ранены, отец настоятель, — произнес он с волнением в голосе. — Не нужно ли кликнуть прислугу?
— Нет, лорд Райс позаботится обо мне, — ответил Камбер. — Прошу, проследи лично, чтобы нам не помешали.
— Будет исполнено, настоятель.
Когда полость шатра опустилась, Райса пробрал озноб. Камбер обнял и до тех пор прижимал его к себе, помогая успокоиться, пока Целитель не овладел своими чувствами.
— Бог мой, Камбер, что ты наделал! — возбужденно зашептал он наконец. — Ради Бога, зачем…
— Тсс… Ты не должен произносить это имя. Известный миру Камбер умер. Только тебе и Джорему известна правда.
— А Ивейн? Ей можно будет узнать? — спросил Райс, освобождаясь из объятий, чтобы увидеть ответ в бледных ледяных глазах.
Камбер с деланной озабоченностью стал возиться с застежкой пояса.
— Да, пожалуй. Хотел бы я изыскать способ сообщить ей, но она сама услышит новость еще до нашего прибытия…
Он умолк и начал освобождаться от одежд и доспехов с многочисленными следами битвы. При виде кольчуги, перепачканной засохшей кровью, Райс заволновался, но Камбер усмехнулся и принялся отцеплять шпоры.
— Нет, это его кровь, — сказал он. — Я же говорил, со мной все в порядке.
Он замолчал, нагнулся, чтобы снять ножные латы, опустился на походный стул и позволил молодому человеку стянуть с себя башмаки. Из кольчуги Камбер выскользнул ловко — многолетняя практика чего-нибудь да стоила, но стеганая безрукавка под доспехами тоже оказалась в крови.
— По-твоему, это не ранение? — пробормотал Райс, стараясь добраться до тела.
Камбер хитро улыбнулся.
— Я же говорил, все это представление, Я достаточно владею своим телом.
Он устало прикрыл глаза. Райс освободил торс от остатков одежды и поначалу поразился самообладанию своего тестя. Перед Целителем зияла самая настоящая рана, только хорошенько обследовав ее, он убедился в обратном.
Послышались приближавшиеся шаги; Камбер не реагировал никак — роль страдающего от раны и истощения сил была сейчас наиболее легкой. Поняв это, Райс сразу же превратился в озабоченного лекаря и захлопотал вокруг неподвижного Камбера, Завеса над входом отдернулась, в шатер проник свет факелов снаружи.