Святая преданность

Гарлок Дороти

– Ты не останешься, Смит, – попросил Байерс; когда зеленоглазый направился к задней двери.

– Нет, спасибо.

– Если ты будешь пить и не есть день или два, то, несомненно, испортишь желудок.

– Пусть портится.

Байерс покачал головой, наблюдая, как Смит шел к сараю, сжимая пустую бутылку в одной руке, а полную – в другой. «Такой же устойчивый, как горный козел, – подумал Байерс, – он решил напиться. – Если начнется драка, от него не будет никакой помощи».

Иди и продолжай, – бушевал хозяин. – Иди к столу Ты собираешься

всю ночь заканчивать игру?

– Кончай капризничать, Джо Белл. Это неподходящее место для симпатичной маленькой девочки. Завтра, когда некоторые из хулиганов уйдут, мы пойдем поздороваться с мистером Байерсом.

– Но папа, мне хочется позабавиться! – просилась Джо Белл.

Теперь послушай меня. Мне нужно вернуться назад и узнать, сможем ли мы сесть на хвост кому-нибудь из фрахтовщиков, когда они отправятся отсюда. Мистер Байерс должен знать, где находится ранчо твоего дяди. Он также наверняка знает кого-нибудь, кто доставит нас туда.

– Чарли и Вилла не хотят разговаривать со мной, – плакалась Джо Белл. – Они убегают с этой старой собакой и разговаривают так, что мне совсем ничего не слышно.

– Не обращай на них внимания, голубушка. Чарли караулит. Если кто-нибудь будет что-либо вынюхивать, револьвер выстрелит. Я сразу же приду. – Гил подвинулся ближе к Вилле. – Оставайся около телеги, – пробормотал он заговорщицким тоном. – Там внизу куча ублюдков, которые будут между твоих ног, ты не успеешь даже глазом моргнуть.

Вилла понимала, Гил старался запугать ее, хотел, чтобы она подальше держалась от станции. Но не стоило беспокоиться о сегодняшней ночи. Она неглупая и не пойдет в то место, где были пьяные мужчины. Завтра она поговорит с начальником станции, и если это порядочный человек, попросит помочь.

Мисс Хэммер наблюдала, как Гил обнял Джо Белл и прошептал что-то. Ночь поглотила его, лишь только он вышел из света костра. Вилла посмотрела в сторону станции. Свет струился из открытой двери и переднего окна. Вечер был холодным, наполненным звуками мужских голосов, сверчками и редким совиным криком.

– Не бойтесь, мэм, – произнес Чарли, – у меня есть револьвер, я умею стрелять.

– Я боюсь только будущего, Чарли, – сказала Вилла.

Вилле надо было к кому-то прикоснуться, она нуждалась в ласковом, заботливом человеке, поэтому крепко сжала руку мальчика в своих руках.

– Всегда есть, выход, мэм.

– Чарли, если у меня когда-нибудь будет сын, я хочу, чтобы он был похож на тебя, – сказала вдруг Вилла. – Ты такой мягкий, нежный, заботливый, на тебя можно положиться. Я молю Бога, чтобы ты не изменился. Не позволяй этой земле сделать себя таким же грубым и бесчувственным, как люди в Хаблетт, – она остановилась, потом добавила: – И смотреть на все сквозь пальцы, как твой отец.

– Мэм… мэм…

Большая нежность к мальчику нахлынула на нее, а Чарли стоял, словно пораженный громом.

– Почему вы так грубо льстите ему, «мэм», – Джо Белл, как всегда надутая, сидела на краю телеги. – Ты бы лучше льстила папе, а

то он привяжет к твоему хвосту консервную банку, так он сделал с несколькими другими…

Чарли повернулся к ней:

– Заткни свой рот, Джо Белл, – произнес он угрожающе, затем обратился к Вилле:

– Не обращайте внимания. Иногда я думаю, что она совсем испорчена.

– Она избалована, а не испорчена… пока… У, тебя есть другой пистолет, Чарли?

– У нас есть старое ружье. Вы ожидаете неприятности?

– Папа Айгор и я много путешествовали. У нас всегда было оружие под рукой. Раз или два нам пришлось применять его.

– Значит, старая собака не защитила вас? – с ненавистью спросила Джо Белл.

– Один раз вор попытался украсть нашу лошадь, – сказала Вилла, не обращая внимания на девушку. – Бадди схватил его и укусил за заднее место. Он предупредит нас, если кто-нибудь приблизится.

– Ружье находится под сидением. Я затушу немного костер, – сказал Чарли, ударяя ногой по одну сторону костра. – Я лягу с Бадди под телегой. Если он зарычит, стукну прикладом по дну.

– Джо Белл, – позвала Вилла, – хочешь пойти со мной за кустик?

– Я могу сходить сама, – грубый голос донесся из темноты.

– Как хочешь, хозяин – барин.

Вилла отошла за деревья. Бадди шлепал тихо позади нее. После того, как она оправилась и поправила одежду, опустилась на колени и обняла лохматого пса.

– О, Бадди, что нам делать? Мы одиноки в этой новой опасной местности. У нас нет папы Айгора, который смог бы все решить. Но я думаю, он приказал бы нам не позволять ни во что себя втягивать; ждать и смотреть, что случится. Завтра, после того, как встречусь с мистером Байерсом, решу, попросить ли у него помощь. Если он порядочный человек, то не позволит мистеру Френку содрать с меня одежду Стар, как тот грозился сделать.

Вернувшись к телеге, Вилла села на свой соломенный тюфяк и вытащила шпильки из волос. Она выглянула наружу, всматриваясь в тени. Острая тоска по маме и папе Айгору вновь наполнила ее. Вилла пригладила волосы и убрала их за уши. Слова, сказанные матерью много лет назад, вернулись к ней: «Может наступить такое время в жизни, когда ты будешь думать, что не можешь продолжать больше жить, но ты должна…» Слезы брызнули из глаз Виллы, когда она вспомнила, с каким отчаянием мать рассказывала о мужчине, который бросил ее и маленькую дочь, оставив без средств к существованию.

Вилла сняла платье и надела ночную рубашку, которую заботливо починила. Не проходило ночи с тех пор, как толпа сожгла дом и оставила ее совсем раздетой, чтобы девушка не просыпалась от бешеного сердцебиения.

Она еще долго сидела, вглядываясь в темноту, думая о прошлом и гадая о будущем. Наконец, легла и натянула одеяло. Жизнь продолжается, причиняя душевную боль и неуверенность. Она прислушивалась к шелесту листьев и громкому хохоту, который время от времени доносился со станции. Вскоре усталость поборола ее беспокойный мозг. Вилла уснула.