Свора
Шрифт:
Далее события понеслись вскачь. Из следственного изолятора сообщили, что к Мише Короткову рвется, аки белый лебедь из силков, желая видеть своего клиента, адвокат Светлана Крышкина.
"Вот он, Светик..." - уяснил Пакуро.
Препятствовать визиту адвоката руководство изолятора не стало, и Борис помчался вслед за юриспрудентом на машине "наружки", спешно откомандированной в его распоряжение.
Тем временем агент, закусывавший самыми изысканными итальянскими блюдами, вознаграждал себя за издержки своей
Деловитая Алена докладывала, что ожидает запаздывающего приятеля Миши и в ресторан они приедут как только, так сразу.
Наблюдавшие за рестораном оперативники приметили зеленые "Жигули", упорно и методично нарезающие круги вокруг "Итальянской кухни". Пассажиры машины, трудно различимые за ее затемненными стеклами, явно приглядывались к людям и к автотранспорту, находившимся вблизи предприятия элитарно-общественного питания.
Между тем адвокат Светик, проведя свидание с Мишей, покинула изолятор, вышла из проходной, вытащила из сумочки элегантный телефончик и, набрав номер, произнесла:
– Аленочка? Это подстава, передай на пейджер ребятам: пусть линяют...
Данное указание отчетливо расслышал Борис, наблюдавший за адвокатом через щелочку зашторенного оконца спецавтомобиля. Незамедлительно связавшись с Покуро, он произнес:
– В районе ресторана их машина... Сейчас должна отъехать.
– Уже вычислили, - откликнулся майор.
– Начинаем вести...
"Жигуленок" остановился у одного из домов на Кутузовском проспекте. Из машины вышел, нервно озираясь, Михалев, тут же опознанный Пакуро, и двое верзил в дубленках, исполнявших, судя по всему, роль охранников.
Хрупкая девушка, скользнувшая в подъезд вслед за верзилами, подозрения у них не вызвала. Спустя несколько минут девушка - лейтенант РУБОП доложила:
– Номер квартиры - сорок один. Дуболомы, по-моему, вооружены. Под дубленками стволы.
– Значит, вызываем СОБР, - резюмировал майор.
Боец отряда быстрого реагирования, ростом и телосложением напоминавший одного из атлантов, поддерживающих свод Эрмитажа, кивнул Пакуро на входную дверь, облицованную толстой лакированной фанерой:
– Я эти двери знаю... Проходили! Маскировка. За фанерой - стальная решетка.
Закинув автомат за спину, принял от коллеги громадную кувалду. Упоенно размахнулся, и тупой оковалок железа со сверхзвуковой скоростью врезался в лакированную преграду.
Никакой решетчатой перегородки за фанерой не оказалось...
Кувалда, влекомая чудовищной инерцией, выскользнула из ладоней спецназовца и наскозь прошила обшивку, зазиявшую пустотой образовавшейся дыры.
Пакуро просунул в дыру голову.
В прихожей в обнимку с кувалдой лежал один из верзил.
– Как там?
– смущенным голосом поинтересовался метатель
– Увидишь...
В следующий момент дверь под напором литых спецназовских плеч вылетела в прихожую, накрыв утратившего сознание охранника, по ней бодро пробежали тяжелые ботинки, и вошедший в комнату Пакуро наконец-то получил возможность в непосредственной близости лицезреть поверженных на пол Анохина и Трубачева. До сей поры мазурики мирно попивали коньячок, обсуждая, видимо, извечный вопрос "что делать?".
Обыск принес Пакуро сюрприз: в квартире обнаружилась коробка с остатками документации канувших в небытие мошеннических фирм-однодневок. В одной из папок обнаружились контракты, касающиеся деятельности представительства "Ассаф-банка", сидевшего под крышей "Атлета" и ведшего, как следовало из договоров, незаконную финансовую деятельность.
В этой же папке находились три сувенирные купюры номиналом по миллиону долларов каждая. Купюры, следовало полагать, предназначались для размена по уже опробованной схеме.
– Ну, поехали, - обратившись к часто моргающим рыжим ресницам Трубачева, сказал Пакуро.
– День был тяжелый, пора отдохнуть...
Нелегким выдался для майора и последующий день - пятница. Поручения следователя, возня с бумагами, присутствие на допросах Михалева-Трубачева и сломленного арестом, мгновенно расколовшегося Анохина.
Пришли и установочные данные на адвоката Светика: бывший милицейский следователь из Магадана, подозревалась во взяточничестве, уволена из органов два года назад, подружка Короткова по комсомольской работе...
Уже к вечеру, окончательно разобравшись с документацией по "Ассаф-банку", вернулся из прокуратуры с санкцией на проведение обыска неугомонный Борис. Не снимая пальто, прямо с порога заявил:
– Поехали опечатывать черный нал!
– Поздно уже, они закрываются, давай в понедельник, - утомленно отозвался Пакуро, прикорнувший на стоявшем в кабинете диванчике.
– Мне еще в Южный округ надо успеть, по поводу этого Шкандыбаева...
– Успеешь!
– Борис был непреклонен.
Сотрудников "Ассаф-банка" на месте не оказалось, но в депозитарий "Атлета", где "Ассаф" арендовал ячейки, офицеров допустили.
Пересчитанная наличность "Ассафа" составила неполный миллион долларов, размещенный отныне в недрах "Атлета" как сумма, предназначенная для временного ответственного хранения. Хотя в общем-то и Пакуро, и Борису было ясно: "Ассаф" и "Атлет" - единое и неразрывное целое.
Ячейки проштрафившейся организации опечатали, дав указание управляющему "Атлета" в депозитарий никого не впускать и сообщив, что изъятие денег будет произведено в понедельник.
– Ну и все, - радостно улыбался Борис.
– Теперь только пусть попробуют прикоснуться к печатям!..