Свора
Шрифт:
– Все должно быть по-людски, - умиленно приговаривал Геннадий, одобряя эскиз будущего захоронения и разглядывая могильную эпитафию: "Считайте меня живым".
Авторство эпитафии принадлежало остроумцу Косте.
Клев на мороженого живца
Перед тем как окончательно сконцентрировать свои усилия в столице, Миша Коротков с компаньонами кропотливо и методично "отработали" с фирмами и банками Магадана, Владивостока и Хабаровска.
Мошенничества совершались по накатанной схеме: ответственным лицам предъявлялись документы той или иной компании-однодневки вкупе с поддельными паспортами, получался на реализацию товар или
Жить Миша переехал к своей невесте Алене, с которой познакомился на курорте в Испании, - коренной москвичке, женщине миловидной, хваткой, имеющей собственный магазин модной обуви.
Посвятив невесту в специфику своих махинаций, Миша получил на такое признание положительный отклик: Алена считала, что запах денег, храни их хоть в выгребной яме, лучше, чем запах роз, а задумываться над нравственностью путей их обретения - удел блаженных.
Выкупив у надежного, как золотой слиток, Ивана Тимофеевича очередные паспорта, Миша спешным порядком зарегистрировал коммерческое новообразование с названием "Ставрида корпорейшн" и арендовал морозильные камеры на одном из московских хладокомбинатов. Далее началась рутина: закупка свежемороженой рыбы, ее складирование и одновременно - поиск основательных оптовиков, которых предстояло приручить и прикормить.
Продажа даров моря шла по бросовым ценам, принося нарастающий убыток, но убыток троица расчетливых аферистов рассматривала как перспективную инвестицию, пребывая в уверенности, что рано или поздно поступят доходы, стократно компенсирующие вынужденные потери. К тому же и Миша, и партнеры-подельники уяснили, что в рыбной стране России существует изрядный дефицит речной и морской продукции, связанный с ледяными покровами различного рода водоемов в период долгой зимы, соответственно - с трудностями процесса лова, а кроме того, со всяческими неведомыми миграциями хвостов и плавников по водным лабиринтам.
Так или иначе, но самым горячим месяцем для рыбных дилеров был декабрь: именно до Нового года им следовало до упора забить склады ходким товаром, чтобы продержаться на коммерческой волне до начала сентября - стартового периода новых закупок.
Декабрьского ажиотажа трио дожидалось во всеоружии знания конъюнктуры рынка и тонко построенных контактов с прикормленными клиентами, которым гарантированно обещались тонны мороженого и очень популярного в нищих массах минтая и деликатесной в этих же массах трески.
Дилеры беспокоились, каждодневно звонили Михаилу, справляясь об оговоренных перспективах, а некоторые позволяли себе туманные намеки на специфическую ответственность гаранта поставок перед определенного рода структурами, курирующими дилеров. Короче, не будет рыбы - будут бандиты. Мишу, впрочем, подобного рода угрозы ни в малейшей степени не смущали. Милиция, одураченные клиенты, бандиты - все это представляло для него единый клубок, из которого предстояло выскользнуть, оборвав одному ему ведомую нить. Главное заключалось в выигрыше времени и в каждодневном увеличении количества будущих жертв, многие из которых привлекались с помощью газетной рекламы и слухов о добросовестнейшей "Ставриде" с ее невероятной дешевизной отпускных цен.
Связь с подельниками - Трубачевым и Анохиным - Миша осуществлял с помощью пейджера, а сам обзавелся мобильным
Достоверным отображением личности в документике являлась лишь мутноватая фотокарточка с фальшивым, конечно же, оттиском органа внутренних дел.
К поискам денежных клиентов, помимо усилий подельников, а также стараний сугубо самостоятельных, Михаил привлек в качестве вольного менеджера безработного научного сотрудника Шкандыбаева - унылого, траченного житейскими неурядицами, однако несгибаемо амбициозного персонажа, нуждающегося - с давней, чувствовалось, поры - в материальном признании своей исключительности, которая, увы, приемами элементарной логики не обосновывалась.
Блуждающий менеджер легко и с достоинством согласился прислуживать не за банальную зарплату, а в твердом расчете на увлекательные комиссионные с контрактов, но когда пара контрактов была с его подачи заключена, хитроумный Миша убедил Шкандыбаева вложить полагающийся гонорар в новую партию товара, пообещав во всех смыслах драгоценному и талантливому сотруднику собственную долю в долгосрочном партнерстве.
Комплименты польстили истерзанному самолюбию стареющего неудачника, и, преодолев некоторое смятение, вызванное актуальностью материальных тягот, Шкандыбаев на договор с нечистым Мишей пошел.
Перспектива, на деле представлявшая глухой тупик, увлекла и его, и флюиды перспективы, которые распространял в своих хождениях по торговым инстанциям сутулый, полысевший человек, эти флюиды несли в себе нечто истинное и восторженно-наивное, что привлекало клиента, как бедолагу щуку привлекает опять-таки бедолага живец.
Отец Миши, посетивший с гостевым визитом США, привез сыну забавный сувенир: банкноту в один миллион долларов. Банкнота выпускалась неким клубом миллионеров, печаталась с помощью клише на натуральной долларовой бумажной основе, была пронизана внутренними платиновыми нитями, светилась в ультрафиолете всеми цветами радуги и производила на дилетанта, не ведающего, что стоимость ее - менее зеленой двадцатки, впечатление ошеломляющее.
Именно этот эффект возымел сувенир из Америки на Шкандыбаева, которому Миша предоставил бумажку на рассмотрение как лицу в высшей степени доверенному и чрезвычайно ответственному.
– Вот какое есть дело, - втолковывал Михаил потерявшему дар речи экс-инженеру.
– Этот ден, так сказать, знак мы можем обменять на наличные баксы. За восемьдесят процентов его стоимости. Слышал, какие проблемы с вывозом валюты за бугор? А что делать человеку, если у него чемодан этих самых американских тугриков? Сиди на нем и горюй. А тут - одна бумажка... Усекаешь? Найдешь клиента - сто тысяч твои...
– Но...
– позволил себе засомневаться Шкандыбаев, - а какие гарантии, что все подлинно, что никаких, извините, подводных камней?..
– Правильно мыслим, - покровительственно усмехнулся Миша.
– Правильно и очень здраво, как, впрочем, всегда...
Шкандыбаев зарделся.
– Обмен, - веско продолжил Миша, - будет происходить не в подворотне, а в солидном банке, с попутной экспертизой ответственных лиц... И кстати, при твоем масштабном мышлении именно такими операциями тебе и следует заниматься. Но я уверен - все впереди...