Сволочи

Горчев Дмитрий Анатольевич

В рабочий полдень

В тысяча девятьсот семьдесят девятом году в одной ленинградской радиостанции сотрудники, празднуя седьмое ноября, перепутали магнитофонную катушку и пустили в эфир такую песню Аркаши Северного:

Из рэстурана вишьла блять Глаза её осоловэли Она сказала: в рот ебать И села срать около двэри

Поскольку это происходило именно седьмого ноября, уже через

шесть минут в студию вошли автоматчики, тогда они ещё ходили без масок, и расстреляли на месте весь присутствовавший персонал.

Затем перерубили силовые кабели, засыпали трупы негашёной известью, залили подходы бетоном и опечатали круглой печатью.

Через много лет, в середине девяностых, один радиолюбитель из Киришей поймал довольно сильный радиосигнал, по которому передавали концерт в рабочий полдень, при том что ни одна радиостанция не была зарегистрирована на этой частоте.

Радиолюбитель сообщил об этом в комитет по радиочастотам. Радиостанцию запеленговали: оказалось, что концерт идёт из опечатанного помещения. При этом все печати и бетон были в полном порядке, и никакое электричество внутрь помещения не подавалось.

Органы поначалу собирались предпринять какие-нибудь меры, например, всё взорвать нахуй, но прослушав передачи, решили оставить как есть: ну и что что Мёртвые, зато песни передают хорошие, зарплату изнутри не просят, электричества и горячей воды не потребляют.

Так и идёт до сих пор по этой радиостанции бесконечная программа в рабочий полдень: «Мария Степановна Смирнова из города Кустанай просит поздравить своего мужа Степана Васильевича с сорокалетием и передать для него песню нежность в исполнении Майи Кристалинской».

Крутят песни в исполнении только тех артистов, которые уже умерли: Юрия Гуляева, Марка Бернеса, Гелены Великановой. Когда убили Талькова, стали часто передавать его песню Россия. А вот Виктора Цоя не любят передавать, не нравится он им там: ни слуха у него, ни голоса.

У певцов есть такое поверье, что если их по этой радиостанции передадут, а они ещё не умерли, то значит будут долго жить.

Но там редко ошибаются. Да никогда вообще не ошибаются.

Православная Бомба

Давным-давно, ещё при коммунистах в прошлом веке, жадные империалисты изобрели Нейтронную Бомбу.

Нейтронная Бомба была устроена очень Цынично: после её взрыва люди испарялись тут же, а вещи все оставались целые. Заходишь в дом — никого нет, ни души. Суп на плите, котлеты в холодильнике, бельё в шифоньере. Надевай хозяйские кальсоны и живи.

Американские империалисты предполагали использовать эту бомбу, чтобы переселить из америки в советский союз негров, потому что к тому времени негры их уже довольно сильно заебали. Но несколько негров съездили посмотреть квартиры под видом туристов и вернулись с кривыми мордами: не понравилось им — в америке квартиры лучше. Кроме того, за три дня негры не увидели в советском союзе ни одной посудомоечной машины, ни одной, даже в кремле.

В общем, бомба так и не пригодилась, и империалисты её забросили.

Да и хуй с ними, с империалистами,

всё равно мы их ещё похороним, но тогда же академики Зельдович и Шнеерзон изобрели в ответ не то Позитронную, не то Гиперонную бомбу, которую затем, чтобы угодить империалистам, тоже забросили. И совершенно зря, потому что на самом деле Бомба была никакая не позитронная и не гиперонная, а самая настоящая Православная.

Она действовала прямо наоборот американской: если такую бомбу сбросить, например, на Москву, а на Москву её обязательно надо сбросить, то все москвичи останутся живые, но будут стоять Голые посреди чиста поля. Ну, может быть, рощица там ещё кудрявится на месте бывшего кремля.

Половина москвичей, конечно же, сразу часа через три без своих мобильников и палм-пилотов околеет, это понятно. Другая же половина погорюет слегка по квартирке своей в бирюлёво, а потом прикроет срам лопухом, откопает на участке самогонный аппарат, ещё дедом-покойничком так закопанный, что никакая человеческая бомба не достанет, и заживёт наконец как указано: про завтра не думая и про вчера не сокрушаясь. Тихо, скромно. Что выросло — то и выросло. Откусил от дерева и съел.

Сверхчеловеки

В семидесятых годах прошлого века советские учёные много работали над выведением сверхчеловека. Не такого неприятного, как у фашистов, а хорошего советского сверхчеловека, в основном для космических нужд: станция Салют тогда уже довольно сильно разваливалась — то гайка открутится, то телескоп отломится и уплывёт в космос, гоняйся там за ним. Поэтому космонавтам постоянно нужно было вылезать наружу что-нибудь подкручивать, привязывать, заклеивать и замазывать, чтобы, например, воздух не выходил. А скафандры были страшно дорогие: миллион тогдашних рублей за один ботинок. Два раза в космос вышел — и выбрасывай скафандр: там рукав порвался, здесь космические лучи дырку проели, не напасёшься. Вот и решили вывести специальных людей, которые могут выходить в космос без скафандра.

Для этого открыли секретную лабораторию в научном городе Пущино-на-Оке и стали там крыс облучать, травить всякой дрянью, бить током, а то и просто пинать сапогами: если какая-то крыса от этого не сдохнет, тогда её с другой крысой скрещивают, которая в кипятке не утонула.

Так продолжалось довольно много лет, пока наконец не произошёл случай.

Всем известно, как происходили открытия в советских лабораториях: кто-то нажрался спирту, нажал не ту кнопку, разбил колбу, потом перепутал провода — вот вам и сверхпроводимость.

В этот раз пьяный лаборант уронил крысу в цистерну с жидким азотом, а когда вылавливал её пожарным багром, свалился туда сам. Позже безуспешно пытались выяснить, что пил этот лаборант и что у него было в карманах, потому что после его падения в цистерну жидкий азот внезапно превратился в стеклянную массу, до того вонючую, что все разбежались кто куда.

Только через два дня сантехник, зажав нос, пробрался в помещение и обнаружил там разбитую вдребезги цистерну и мумию лаборанта с откушенной головой. Крысу не нашли, нашли прогрызенную в бетонной стене дыру диаметром где-то метр.