Свои
Шрифт:
— И твой старик, значит, позаботился об этой Нюре?
— Может, и позаботился, но намекать ему про это не советую. Почистит сусала вмиг.
— Кому-нибудь чистил?
— Еще как.
Из дома вышли две молодые женщины, они что-то обсуждали с Анной и смеялись, всплескивая руками.
— Сестры? — шепотом спросил Чекист.
Снайпер кивнул.
— Хороши девки! — Чекист даже вздохнул.
Старик запряг лошадь в линейку — легкую тележку на четырех седоков, Анна положила в линейку мешки с провизией, корзину
— Выходи, Митька! — сказала Анна, как только закрыла ворота за Стариком. И когда Снайпер вышел, добавила: — Я Катьке передала, она тебя в бане ждет.
Снайпер, как на передовой, пробирался к бане короткими перебежками. Катерина, молодая, крепкая, в легком сарафане, сидела в бане на лавке возле каменки. Ойкнула, когда Снайпер сжал ее, обнимая. Снайпер тут же задрал ей сарафан и начал стягивать трусы. Катерина возмутилась.
— Ты чего делаешь-то? Поговорил бы вначале.
— Потом поговорим, потом-потом, — Снайпер задыхался от нетерпения.
— Сейчас поговорим, — и Катерина сбросила руки Снайпера.
Снайпер сидел рядом и молчал.
— Чего молчишь? — спросила Катерина.
— Ничего на ум не идет. Только про это и думаю.
— А как же ты в армии без этого обходился?
Снайпер молчал, пытался свернуть цигарку, руки у него дрожали.
— Ладно, — сказала Катерина. — Отвернись, я разденусь.
Снайпер отвернулся, но не выдержал, повернулся и глубоко вздохнул от счастья, увидев обилие девичьих достоинств Катерины.
Чекист и Политрук лежали на сене в сарае.
— Мясными щами пахнет, — сказал Чекист.
Из дома вышел Старик, за ним шел Снайпер, а замыкал шествие молодой парень в рубахе, подпоясанной ремнем, с трехлинейным карабином за спиною и повязкой на рукаве с надписью «Полицай» по-русски и по-немецки.
Политрук схватил вилы и встал у входа.
— Подожди убивать, — сказал Чекист. — Вначале поговорим.
— Новые сведения есть, — сказал Старик, входя. — Говори, — обратился он к Полицейскому.
— Они опросили пленных, и те показали, что сбежавшие могут быть нашими. Слышали, как один говорил, что его деревня в трех верстах. Получается, или из нашей деревни, или из Перлицы, или из Курцева. Приказано проверять и следить за домами, откуда призваны молодые. Из нашей деревни трое призваны.
— Быстро высчитали, — сказал Политрук.
— Болтать надо было меньше, — ответил Старик. — У меня в соседнем районе младший брат. Сутки передохнете, а завтра к ночи он вас туда проводит, — Старик кивнул на Полицейского.
— А может, сегодня? — спросил Чекист.
— Сегодня он не может: у него в ночь дежурство, и еще вот что… Курцево полиция уже проверила, могут к вечеру и к нам нагрянуть. Если начнут обыск, то зарывайтесь глубже в сено, но не стойте вплотную к стенке,
Чекист, Снайпер и Политрук смотрели сквозь щели сарая на деревенскую жизнь. Анна во дворе шинковала капусту, и была она снова в новом ярком крепдешиновом платье. Чекист покрутил у виска.
— Ладно тебе, — сказал Снайпер. — Я у нее спрашивал. Она сказала, что купила у отступающих из Латвии командирских жен почти задарма восемь платьев, чего их беречь, вот и надевает. Еще сказала, что понравиться хочет, мужики-то, мол, молодые, пусть посмотрят, что в деревне, если приодеть, бабы не хуже, чем в городе.
— Что, так и сказала? — спросил Чекист.
— Так и сказала…
Дымились бани. Бабы, подоткнув подолы юбок и летних сарафанов, на речке полоскали белье, не стесняясь парня лет двадцати, который смотрел на задранные подолы и по-идиотски радостно смеялся.
— Кирюша, — сказала ему одна из женщин, — ты бы нам поиграл и спел.
И парень, как ребенок, убежал вприпрыжку, принес гармонь, заиграл и запел известную предвоенную песню:
Ой, вы, кони, вы, кони стальные, Боевые друзья — трактора, Веселее гудите, родные! Нам в поход собираться пора!И уже набежали пятилетние и трехлетние детишки и, положив палочки на плечи, начали маршировать и подпевать деревенскому дурачку, наверное еще не очень понимая смысл припева.
Мы с железным конем Все поля обойдем. Уберем, и посеем, и вспашем. Наша поступь тверда, И врагу никогда Не гулять по республикам нашим.Женщины смеялись, глядя на своих марширующих детей. Чекист и Политрук смотрели молча, и была в их взглядах явная растерянность.
— Я скоро вернусь, — пообещал Снайпер.
— Принеси книжку почитать, — попросил Политрук.
— Принесу, — пообещал Снайпер.
Снайпер почти по-пластунски пересек огород, заскочил в соседний двор, вбежал в избу.
Катерина валиком гладила выстиранное белье. Снайпер обнял ее и начал стягивать платье.
— Кирюшка вернется, — попыталась сопротивляться Катерина.
И тут гармошка замолчала и пение прекратилось. Катерина выглянула в окно.