Своё место
Шрифт:
– Знаешь, ведь раньше я долго не мог понять, чего ты так на меня таращишься. Только побывав в "твоей шкуре", так сказать, для меня всё прояснилось. Мир тесен, но может мой выбор не зря пал на твоего юного кузена, а?
– Верк так же осторожно смотрел, никоим образом не выдавая своих истинных чувств. Чужак неоднократно демонстрировал свои невероятные способности, желания лишний раз его открыто провоцировать или дразнить не возникало. Кажется, Чужак и сам не очень-то понимает, кто или что он, но ясно одно - он пока учится использовать свои умения в подчинении воли и разума человека. За последние два года, проведённых
– Очень хорошо, что ты хоть бояться меня перестал, а то, знаешь ли, скучновато без собеседника. То, кем я являюсь, даёт мне определённую власть, но власть - штука, неизбежно приводящая к одиночеству...
– казалось, Чужак совсем не рад сложившимся обстоятельствам, даже как будто и не знает, куда со все этим податься.
– А я действительно толком не знаю, что делать. Ах да, прости, не удержался, больно уж ты рожу задумчивую скорчил.
– чужак снова влез в голову, ну и пусть, в данном положении выбирать не приходиться, убить его не выйдет - пострадает лишь тело кузена, а тот, кто внутри снова "подселится" к кому-то другому, остаётся лишь ждать, и верить ему. Однажды Чужак признался, что живёт вот так уже несколько веков и успел сменить много сотен тел. Кто же он? Что за шутка богов?
Вскоре все из их отделения вернулись, уставшие и голодные. Пара минут, и от бекона с бобами остались лишь довольные отрыжки да грязная посуда. Не дожидаясь, когда протрубят отбой, солдаты улеглись спать, так и не поинтересовавшись здравием командира.
Первый ночной караул достался Верку и Эмилю. Немой опять принялся обхаживать доспехи с оружием, Чужаку же ничего не оставалось, кроме как молча нести службу. Сморщенный лоб и характерное сопение давали понять, что вести, верней слушать "беседы под звёздами" Верк не намерен. Ну и пускай, ведь и так есть о чём поразмыслить, главное "уходить" не полностью...
Он потратил множество жизней, прежде чем научился входить в Тень наяву, не засыпая. До совершенства было пока далеко - уровень присутствия в реальном мире оставался слишком слабым. Пускающий слюну недоумок - вот что виделось в такие моменты стороннему наблюдателю.
Чужак, видя, что немой полностью поглощён своими делами, решил попрактиковаться. Стоило лишь как следует сконцентрироваться, мысленно воссоздать своё место в Тени, далее, как в обычном сне, лишь с той разницей, что некоторые действия имеют отклик в реальном мире.
Он уже убедился, что для контроля людей не обязательно их "прорисовывать" полностью, достаточно лишь пару-тройку деталей. К примеру, есть некий человек, когда на него смотришь, то возникают сравнения его с кем-то или с чем-то: "мощный, как дуб", "стройный, как сосна", "тупой, как овца". Как оказалось, этот метод слишком ограничен - крайне сложно помнить одновременно отличительные особенности большого количества людей, и ещё сложней помнить, кто с кем или с чем ассоциируется. Таким образом возможности "контроля" заведомо находятся в определённых рамках.
Эмиль вошёл в Тень и начал понемногу затаскивать туда других легионеров, Верк - длинный меч, Ренат - свинья с пятнами грязи, солдаты из караула у соседней палатки - две змеи, новый легат - топор палача. Их присутствие в Тени конечно же было минимальным, Тень в случае контроля группы людей служит в качестве
Прошло добрых полчаса, пока удалось собрать легион в Тени, но Чужак был доволен собой, день ото дня делать это становилось легче. Теперь он, когда пожелает, мог брать командование на себя, ведь это явное преимущество - любые распоряжения поступают к солдатам мгновенно, никто не сомневается, все просто делают, что велено, и не имеет значения от кого эти "приказы" исходят.
Плечо в реальном мире испытало лёгкий толчок, затем резкую обжигающую боль. А в Тени кроме собранного легиона появилось ранее не виданное нечто. Это были несколько сотен разного цвета огоньков, они стремительно приближались к лагерю, впереди всех с невероятной скоростью двигался огромный ком чего-то чёрного. Ком казался просто большим куском дёрна, перемещаясь, он оставлял за собой длинный след из осыпающихся пыльных ошмётков грунта. Многие из разношёрстного "легиона" Чужака начали теряться из виду, выходить из Тени, в реальном мире они погибали.
Чужак был не в силах совладать с собой - впервые за три века бесцельного блуждания по миру он встретился с чем-то подобным себе. Он ощущал некое притяжение к внезапно явившемуся, "ком" тоже "заметил" его и резко сменил свой курс.
...Снова увлёкся, происходящее вокруг ледяным потоком хлынуло в сознание. Левая рука отказывалась подчиняться, Верк пытался вытащить из неё уже потухшую стрелу. Над спящим лагерем, словно гром раз за разом раздавались звуки всех труб разом. Трубили тревогу, но и так всё ясно - шум начавшегося боя во сто крат превосходил запоздалый сигнал. С южной стороны лагеря жертвенными кострами горели палатки, умирающие солдаты наполняли ночь криками, вселяя страх в тех, кто жив. Неосвоенная нами чужая земля с жадностью изголодавшего существа поглощала реки крови глупцов, дерущихся за иллюзорное право владения ею.
Бойцы, расположившиеся в северной и западной частях лагеря, успели организоваться и давали отпор напавшим, приходилось им туго, но, похоже, что темп атаки налётчиков был сбит. В центре лагеря за считанные минуты организовалось круговое построение.
Южные ворота и часть стены уже разрушены, внутрь прорвалось с полсотни вражеских бойцов, глупцы, внезапность здесь не поможет, их слишком мало. Не прошло и мгновения, как мнение переменилось. Один варвар успевал изрезать в клочья любого легионера, прежде чем тот поднимет меч. Напор дикарей сдерживался лишь благодаря строю. В общей сутолоке по направлению к Чужаку сквозь своих и чужих, кроша всё живое на пути, мчался огромный медведь. Вонзаемые в плоть десятки гаст и дротиков, похоже, лишь придавали прыти зверюге.
В голове раз за разом раздавалось:
"Отдай! Отдай мне!"
"Что отдай?"
"Отдай! Всё мне! Всё!" - это был крик сумасшедшего и ошалевшего зверя, того, кто одержим. Не крик - а вой, по глубине и мощи своей близился к раскатам грома.
Медведь прошёл сквозь построения, словно их и не существовало, оставив после себя лишь тропу, устланную сотнями тел пехотинцев. И Тень, и реальность в следующее мгновение смешались, став одним целым. Последнее, что сохранилось в памяти - наполненный безумием крик "Отдай!" и хруст костей от смертельных объятий чудовища.