Сводные. Он мной одержим
Шрифт:
Но здравый смысл все же берет верх. Отрываюсь от него, тяжело дыша. В глазах все еще бушует пламя, но в голосе появляется твердость.
— Хорошо.
— Я воспользуюсь твоим душем, — говорит и отстраняется, оставляя после себя пустоту и холод.
10 глава
Утро растекается тягучим кошмаром. Голова раскалывается на части, низ живота сводит мучительное желание сбежать обратно в комнату и, презрев все приличия, самой оседлать Матвея. Но вместо этого я — тень, невидимка — сижу за завтраком напротив
О, Боже! Он словно яд, медленно отравляющий меня. Это добром не кончится. Он — мой сводный брат, но мысли о нем кружат голову, словно крепкое вино.
Мама что-то рассказывает Юре об экскурсиях, а я лишь киваю в такт, притворяясь заинтересованной. В голове одна мысль: Матвей. Его взгляд, его прикосновения, его шепот, обжигающий кожу. Как он смеет так поступать со мной? Как я могу позволить этому случиться?
После завтрака мама с Юрой уезжают на шопинг. Мать забыла дома купальник, и ей он срочно нужен. У меня возникает импульсивное желание составить им компанию, но мама с улыбкой пресекает мои попытки, намекая, что хочет наслаждаться обществом своего жениха наедине.
Блин! Только не это! Не хочу оставаться один на один дома с Матвеем. Случится что-то непоправимое. Я уверена.
Что мне делать? Я бы закрылась в своей комнате, но а если он еще там?
Блин! Протираю лицо ладонями, стоя на лестнице. Я прошла полпути и теперь мечусь туда-сюда, не зная, идти дальше или развернуться и вернуться на кухню. Там хоть прислуга, и Матвей не посмеет ко мне прикоснуться.
Слышу наверху звук закрывающейся двери. Надеюсь, это Матвей вернулся к себе и я могу спокойно проскользнуть в комнату.
На цыпочках поднимаюсь по лестнице, сердце колотится как бешеное. Каждый шорох снизу отзывается набатом в голове. Подхожу к своей двери и замираю прислушиваясь. Тишина. Медленно поворачиваю ручку и проскальзываю в комнату. Облегчение окатывает с головы до ног. Комната пуста.
На первый взгляд мне так показалось. Но стоит мне повернуть замок, и с облегчением выдохнуть, как из ванной выходит Матвей в одном полотенце.
Сердце подпрыгивает к горлу. Забываю, как дышать. Он смотрит на меня, и в его глазах пляшут черти. Улыбается краешком губ, и эта ухмылка пробирает до костей.
— Я тебя заждался, — шепчет он приближаясь.
Я, как кролик перед удавом, — не могу пошевелиться. Хочу кричать, но голос пропал. Он все ближе, и запах его тела сводит меня с ума. Мужской, терпкий, пьянящий.
— Матвей, прошу, не надо, — хриплю я, но слова тонут в воздухе.
Он не слушает. Он хочет этого так же сильно, как и я. Он хватает меня за талию и притягивает к себе. Полотенце падает на пол, и я вижу его полностью обнаженным.
Он наклоняется и касается губами моей шеи. Я закрываю глаза, стараясь удержать себя от того, чтобы ответить на его поцелуй. Но тело меня предает. Руки сами тянутся к его волосам, притягивая ближе. Мысли путаются, и я уже не понимаю, что правильно, а что нет. Все границы стираются. Больше нет сводного брата и сестры. Есть только мужчина и женщина, охваченные желанием. Есть только он и я, и это безумное притяжение, которое невозможно
Матвей поднимает меня на руки, не разрывая поцелуя. Несет к кровати. Холодная простыня обжигает кожу. Он нависает надо мной, словно хищник, готовый к нападению. В его глазах горит первобытный огонь, и я вижу в них свое отражение — такую же жаждущую, такую же потерянную.
Он целует меня жадно, глубоко, выбивая остатки разума. Руки блуждают по моему телу, лаская каждый изгиб. Платье летит на пол, следом за ним — белье. Я чувствую себя абсолютно беззащитной и в то же время — невероятно желанной. Он знает, чего хочет, и умело ведет меня за собой в этот омут страсти.
Его поцелуи спускаются ниже, к груди, к животу. Я постанываю от удовольствия, выгибаясь навстречу его ласкам. Каждое прикосновение словно удар тока, пронзающий все тело. Во мне разгорается пожар, который невозможно потушить. Я хочу его, здесь и сейчас.
Матвей спускается поцелуями еще ниже, раздвигает ноги и устраивается между. Я, затаив дыхание, наблюдаю за его действиями. Он касается пальцами влажных складок, размазывая смазку. А после пододвигается ближе, обжигая горячим дыханием кожу.
Когда его язык касается клитора, я вздрагиваю. Волна жара пронзает меня насквозь. Тело немеет, превращаясь в сплошную пульсирующую точку. Я цепляюсь пальцами в его волосы, слегка оттягивая назад, не в силах сдержать стон, рвущийся из груди. Каждый его выверенный, настойчивый жест словно удар хлыста по обнаженным нервам. Мир сужается до ощущения его горячего языка, до дрожи, сотрясающей все мое существо.
Он играет со мной, дразнит, заставляя извиваться в нетерпении. То обжигает нежными прикосновениями, то набрасывается с дикой страстью, выбивая дыхание. Внутри меня зарождается буря, нарастает напряжение, грозящее выплеснуться наружу. В глазах темнеет, в ушах звенит, сознание ускользает.
Матвей чувствует мое состояние, улавливает каждый мой вздох, каждое движение. Он приподнимается на руках и смотрит на меня сверху вниз, с хищным блеском в глазах. В его взгляде читается первобытная похоть, желание обладать мной без остатка. Он дикий зверь.
И вот когда я уже на грани, когда больше нет сил терпеть, он усиливает напор. Я вздрагиваю, выгибаюсь в спине, задыхаясь от восторга. Мощная волна оргазма накрывает меня с головой, стирая все границы между реальностью и безумием. Я кладу на лицо подушку, чтобы не кричать от блаженства на весь дом.
Но Матвей не дает мне отдышаться. Он поднимается, устраиваясь между ног. А после входит резко, грубо, с дикой силой.
— Блять, как в тебе охуенно, зеленоглазка, — с восторгом произносит Матвей. — Если я быстро кончу, знай, — это ты невероятно пиздатая, — он наклоняется, развязно меня целует и ускоряет темп.
Резкий толчок заставляет меня вскрикнуть, но этот крик тут же тонет в его жадном поцелуе. Он двигается напористо, властно, заполняя меня всю без остатка. Каждое движение — взрыв, каждая секунда — мука и наслаждение вперемешку. Я обхватываю его бедра ногами, притягивая еще ближе, желая раствориться в нем, стать с ним единым целым.