Сводные телохранители
Шрифт:
С каких пор-то вообще?
Может у меня так «ПТСР» (*посттравматическое расстройство) проявляется?
В принципе, вполне логично и вписывается в картину.
Жаль, только, что именно так оно проявляется.
Но, с другой стороны, это намного лучше, чем «вьетнамские флешбэки» (*посттравматическое расстройство).
Хотя, как бы сказала психолог занудным голосом, с которой я общалась в пятом классе из-за проблем адаптации в новой школе: «Такие травмы надо обязательно прорабатывать, чтобы в будущем это не привело к более тяжелым последствиям».
–
Судя по внешнему виду, это был плотник.
– Ева, – впервые назвал меня по имени Адрианс, а я чуть на месте не подпрыгнула от удивления. – Вернись в мою комнату, немедленно, – строго рыкнул он.
– Зачем? – не поняла я.
– Затем, что я так сказал, – жестким тоном ответил Адрианс, а я опять ощутила такое тяжелое давление, что даже дышать стало тяжело, и захотелось немедленно сделать так, как он потребовал.
В душе зародилось глухое раздражение.
Никогда не любила подобное отношение к себе. Мама всегда нормально со мной общалась, как и дядя Игорь с дядей Альбертом.
Не помню даже, чтобы они хоть раз на меня голос повышали, не то, что приказывали. Я была очень спокойным и разумным ребенком.
На моей памяти довольно серьезная ссора с мамой была всего один раз, перед её гибелью. И я до сих пор не могу себе этого простить.
Да, в подростковом возрасте у меня появлялись небольшие бунты, и пару раз дядя Игорь меня одернул и сразу скажу, что за дело.
Но вот так просто на пустом месте, меня мои родные никогда не гнобили.
Через силу, я смогла всё же поднять голову, и зло сверкнула глазами на этого командира. Правда Адрианс не особо заметил моё раздражение, потому что в этот момент объяснял рабочему, что от него потребуется.
А затем и вовсе забыл обо мне и повел его к моей комнате.
Я же стояла и пыхтела, пытаясь не разораться, и лишь возникшее в голове наставления от мамы: «Леди не выясняют внутрисемейные отношения при посторонних», не позволяло мне отправиться и начать качать права.
Вместо этого, я пошла на кухню.
Попить воды и успокоиться.
Налила себе воды в стакан, села за стол и начала пить воду мелкими глотками, концентрируясь лишь на воде.
Злость не прошла, хоть я и допила стакан до конца.
И я решила, что надо бы поговорить с Адриансом, чтобы расставить все точки на Ё.
Вышла из кухни и увидела, что мужчина уже направился ко мне. Еще и с очень недовольным взглядом.
Так, понятно, будем ругаться.
Я старалась мысленно себя подбодрить, и заодно подавить то самое давящее чувство страха, которое испытывала при приближении Адрианса, но когда он подошел ко мне вплотную, вообще все мысли растеряла, и забыла то, о чем хотела сказать. Меня просто затопило чувством ужаса.
– Я, кажется, просил тебя, уйти в мою комнату, – сказал он очень тихо, но так проникновенно, что я всё же не смогла сдержаться, и чуть ли не бегом рванула
В коридоре я краем глаза заметила плотника, но услышав, что сзади идет Адрианс, не стала на него отвлекаться, и уже хотела войти в комнату к мужчине, как услышала, какие-то странные звуки за спиной.
А затем прозвучал выстрел.
И грохот, прямо рядом со мной.
Медленно обернулась и увидела, что Адрианс лежит у моих ног, и ковыряется пальцами в ране на плече, а плотник валяется безвольной куклой у стены. Причем его руки и ноги очень неестественно вывернуты, глаза смотрят куда-то вдаль и их застилает белесой дымкой.
– Что? – пискнула я, не понимая, что произошло.
– Этот пи**р, в тебя стрелял, – зло процедил Адрианс, – пришлось прыгать и ловить твою пулю.
Я заметила, что на его лбу появились капельки пота. Из раны он вытащил пулю и бросил её на пол, а затем, начал заваливаться на бок.
– Адрианс? – прошептала я.
– Какая-то… нездоровая… херня, – отрывисто прошептал мужчина. – Так не должно бы…
Последнее слово он не договорил, и потерял сознание.
Я какое-то время еще постояла в ступоре смотря на него, а затем ринулась приводить в чувства.
Адрианс дышал, и пульс у него был. Может просто сознание от боли потерял?
Крови из раны натекло очень много, и я, взяв пояс своего халата, решила временно наложить что-то типа жгута.
Я, конечно, тот еще медик, но дядя Игорь мне кое-что рассказывал, и хотя бы кровь остановить я могла.
А затем рванула в ванную, искать аптечку.
К счастью, та быстро нашлась, в полочке над раковиной.
Вернулась к Адриансу, убрала самопальный жгут, пропитавшийся кровью, вытащила перекись водорода и вылила её прямо на рану. В аптечке оказались иголка с ниткой, и я, хмыкнув, и вспомнив, что еще ночью Адрианс шил меня, приступила к шитью. При этом не забыв продезинфицировать нитки, иголку и руки.
Затем приложила к ране побольше стерильных салфеток, туго перебинтовала, и еще и сверху затянула поясом.
Мужчина в себя так и не приходил.
Что странно.
Я думала, раз он оборотень, то для него эта рана плевая?
Но нет, что-то явно было не так.
Под глазами у Адрианса образовались темные круги, на коже выступила испарина.
Я вернулась в его комнату, взяла одеяло с подушкой, и пошла укладывать мужчину поудобнее. Не нравилось мне, что он полуголый на холодном полу лежит, еще и раненый.
Постелила на пол рядом с ним одеяло, кое-как перекатила на него, и подушку под голову положила. Опять сбегала в комнату, взяла простыню, и вернувшись еще и простыней укрыла.
Но мне показалось, что этого недостаточно и я сбегала еще в свою комнату, взяла там одеяло, и еще им укрыла.
А что делать дальше, я не представляла.
По идее надо звонить Николасу с Валдисом, но как? У меня же нет телефона… Да если бы и был, номеров я их не знаю.
Остается ждать, когда Адрианс очнётся.