Свободные

Дьюал Эшли

– Но я не буду сидеть, сложа руки.

– На твоих глазах убили человека!

– И что теперь?

– Так почему ты до сих пор не поняла, что пора уносить ноги! Бежать и разорвать к черту все нити! Собирай вещи, возьми деньги, я одолжу тебе, и…

– Мне некуда уходить, - растерянно вспыляю и крепко сжимаю в кулаки руки. – Неужели единственный выход – это исчезнуть? Почему нельзя бороться? Мы поговорим с отцом, найдем людей, не подкупленных Болконским...

– И что дальше? Найдем их, а потом что? Будем оплачивать их похороны? Никто не согласится идти против отца Димы. Это самоубийство.

– В таком

случае, тем более, я должна быть здесь! Или ты решил, что в одиночку сумеешь исправить весь чертов мир?

– Я не хочу отвечать за твою жизнь.

– Я сама за себя отвечаю.

– И чуть не погибла сегодня.

– Меня спасли, - напоминаю я и нервно хватаюсь пальцами за талию, - и тебя надо будет спасать. Когда-нибудь. Один ты себя погубишь. Даже вдвоем мы понятия не имеем, что делать.

– Тогда зачем оставаться? Зачем рисковать? – в его зеленых, похожих глазах горит вопрос. Саша нервно поправляет кучерявые волосы и вспыхивает, - что нам делать? Как справиться? Ни я, ни ты, никто не сумеет прыгнуть выше собственной макушки! Мы бьемся о закрытую дверь и пытаемся казаться смелыми, но, черт, Зои. Давай, взглянем правде в глаза: это полная чушь!

– Не говори так.

– А как говорить? Соня умрет потому, что я ничего не смогу сделать. Опять. Ничего!

– Эй, - я приближаюсь к брату. Уверенно прикасаюсь пальцами к его колючим щекам и серьезно свожу брови, - никто больше не умрет. Слышишь? Мы придумаем что-нибудь.

– Что придумаем?

– Не знаю. Какая разница? Главное, не сдаваться. Она ведь ждет тебя. Мы должны хотя бы попытаться! Добро побеждает зло, Саш.

– В книгах.

– Напишем свою историю, - горячо предлагаю я. – Пусть эта глава будет о том, как мы сомневались, однако затем поняли, что смысл именно в борьбе, в сражении за то, что дорого. Мне страшно, я не хочу врать. Теслер прострелил мужчине голову, а я даже не почувствовала отвращения, ведь знала, что иначе сама бы валялась с дырой в горле. И меня пугают эти перемены, чертовски пугают.

– Ты не виновата.

– Возможно. Кто знает? В любом случае, я чувствую, что становлюсь совсем другим человеком. Когда умерла мама, я и подумать не могла о подобных разговорах. Мне просто хотелось уйти от всего мира и исчезнуть. Но сейчас не тот случай. Сейчас все по-другому.

– И что ты предлагаешь? Даже наш безобидный поход в клуб закончился трагически.

– У нас есть зацепка, есть цель. Следить за Болконским сложно, но…

– …не сложно за Димой, - покачивая головой, продолжает Саша. – Это безумие. Если нас вычислят – то убьют. Они, наверняка, ищут того, кто пристрелил охранника.

– Не найдут. Теслер знает свое дело.

– Наемник на нашей стороне?

– Не думаю, что он вообще принимает чью-то сторону, - неуверенно отхожу назад и облокачиваюсь спиной о душевую кабинку. – Но я могу ему доверять.

– С какой стати? Зои, ты хоть знаешь, кто этот человек? – Саша подходит ко мне и сводит густые брови. – Он работает на Болконского не один год. Подчищает его дела, выбивает долги. Неужели ты считаешь, что такие люди меняются?

– Он – другой.

Брат усмехается. Закатывает глаза к потолку и восклицает:

– Да он – такой же, каким был раньше! До тебя и до встречи с твоей слепой верой в него.

– Андрей спас мне жизнь, и не раз. Если кому и можно доверять – то только

ему.

– Ты спятила. Собралась доверять наемнику? Вспомни о том, скольких людей он убил? Он же псих! Такие не способны на чувства, и, о боже, Зои, прошу тебя, не живи в иллюзиях!

– Каких иллюзиях? – краснею и недовольно расправляю плечи. – Ты его совсем не знаешь.

– Я знаю, что он получает огромные деньги, подметая за Болконским всякое дерьмо. Отец пытался с десяток раз взять его под арест, но – какой сюрприз – терпел неудачи. Каждый знает, чем именно Теслер занимается, все даже говорят об этом спокойно, вслух, на улицах, в школе! Но правосудие – бессильно. И почему? Как думаешь? А! Да потому что за твоим психом стоит широченная тень еще большего кретина.

– А что ты скажешь, когда этот псих поможет найти Софью? Если он работает на Болконского, то, наверняка, и про его дела грязные знает, правильно?

– Неужели ты, действительно, думаешь, что ради тебя он рискнет всем? – глаза Саши становятся огромными. Он испепеляет меня пугающим недоумением, а я вся съеживаюсь, будто только что услышала нечто ужасное. Хочу ответить, но не успеваю. Брат покачивает головой и шепчет, - очнись, Зои. Люди не меняются. Ты доверяешь не тому человеку.

Саша уходит, а я смотрю ему в след и с силой прикусываю губы. Он не прав. Андрей не такой. Он же спас мне жизнь.

Устало прикрываю глаза, вздыхаю и вдруг задумываюсь: я, действительно, могу доверять Теслеру, или я просто хочу ему доверять?

На следующий день в школу едем молча. Саша даже не смотрит в мою сторону. Пялится в окно и делает вид, будто меня и вовсе не существует. Я стискиваю зубы, не зная, как себя вести, как реагировать на слова брата о Теслере, как забыть о том, что случилось в переулке, и меня то и дело бросает в жар от плохого предчувствия, словно совсем скоро правда выползет наружу, и она мне отнюдь не понравится.

Бреду по коридору и неустанно обдумываю план действий. Как быть? Как помочь Соне? Бессмысленно выпрашивать признание у Болконского, мне нужны конкретные доказательства. Однако что-то не сходится. Зачем же ему марать руки из-за обыкновенной девушки? Если она кому-то и мешала, то только Диме. Значит ли это, что папаша просто заметает следы за сыном? Я никак не могу перестать думать о благотворительном вечере, о том, что Софья просила меня сбежать. Она знала, что в скором времени люди Болконского объявятся по ее душу, но почему тогда сама не спасалась? Почему не пыталась уйти? Тратила время на глупые разговоры, на угрозы и попытки вернуть Димино благословение, когда впору было бы нестись со всех ног на вокзал и больше никогда не возвращаться. Не понимаю. Может, она думала, что своим побегом подставляет близких? Думала, что Диме снесет крышу, и он обрушит свой гнев на ее семью?

Правда в том, что мы всегда забываем о собственной безопасности, пытаясь спасти тех, без кого наша жизнь не имеет смысла. Риск, пусть и глуп, но оправдан. Ведь легче ушедшим, чем тем, кто остался их ждать.

Я захожу в класс по истории и недоуменно вскидываю брови, увидев сдвинутые парты. Учительница настраивает проектор, а я громко выдыхаю, вдруг поняв, что урок у нас будет совмещенный с параллельным классом. С классом Димы. Замечаю его хитрый взгляд и едва сдерживаюсь от стона. Кажется, мне даже заняли место.