Свободные

Дьюал Эшли

Елена сидит на табуретном стуле перед высоким, овальным зеркалом. Она красит глаза, аккуратно выводя черные линии над ресницами, и, закончив, встречается со мной взглядом.

– Ты что-то хотела? – низким голосом интересуется она, но не оборачивается. Все так же испепеляет меня карими глазами в отражении.

– Я услышала, что вам нужен телефон, и…, - кладу «Блэкберри» на столик, стоящий прямо около двери, - решила помочь. – Елена не отвечает. Продолжает смотреть на меня, молчать, и тогда я перехожу в наступление. – Я хотела извиниться. То, что произошло вчера…

– Стоп.

– Но…

– Что ты делаешь? – женщина все-таки

оборачивается. Недовольно вскидывает ровные, острые брови и дергает плечами. – Ты просишь прощения.

– Да, мне ужасно неловко, и…

– Никогда не перед кем не извиняйся, - вновь перебивает меня Елена. Она встает со стула, нежно-розовый халат скатывается по ее изящному, тонкому телу, и я ошеломленно застываю, встретившись взглядом с черными, карими зрачками полными уверенности, непоколебимости и какой-то напускной опасности, будто эта женщина способна на что угодно, лишь бы не упасть в грязь лицом. – Если ты ошиблась, будь добра – живи с этим. Но не приходи ко мне и не проси прощения потому, что это дико и наивно. Думаешь, все изменится, едва ты покаешься? – Она хмыкает и медленно тянет. – Нет.

– Но мне, правда, жаль. Я поставила вас в неловкое положение.

– Так и есть.

– Поэтому простите.

– Зачем? – Елена подходит ко мне. Останавливается практически перед моим носом и вновь грациозно пожимает плечами. – Ты поступила так, как считала нужным. Это твой выбор. За него не извиняются. И, тем более, уж не прощают. Я могу лишь попытаться понять, к чему ты поступила именно данным образом, а остальное – не моя забота.

Растеряно складываю перед собой руки. Странный разговор, и я понятия не имею, что говорить дальше. Может, просто сорваться с места и выбежать вон из комнаты? Хм, наверняка, это будет выглядеть как-то не очень нормально.

– Вы…, - нервно сглатываю. Не знаю почему, но эта женщина внушает мне ужас, - вы разочарованы?

Елена вдруг снисходительно выдыхает. Она поправляет темные, густые волосы и говорит:

– Возможно, однако, не из-за того, о чем ты подумала.

– Вас не смутила моя поздняя вылазка?

– Нет. Я знала, что так будет. Все знали. Но меня расстроили твои слова. – Женщина возвращается к зеркалу. Садится на табурет и едва слышно отрезает, - я думала, ты сильнее, чем кажешься.

Что ж, это задевает куда больше, чем все сказанное ранее. А, может, я просто разделяю ее мнение, и тоже недоумеваю: когда это я стала такой слабой; когда решила, что бежать от проблем – единственный выход.

Хочу уйти, как вдруг Елена восклицает:

– Подожди. Раз уж мы встретились и даже перекинулись парой слов…, - она кривит губы и вновь оборачивается. – Во-первых, твоя одежда.

– Что с ней?

– Ее нет. То, что ты носишь – нужно срочно сменить. – Она не поясняет почему, а я не бросаюсь спорить, ведь знаю, в чем дело. – Во-вторых, уроки. Я говорила с директрисой, она записала тебя на дополнительные занятия по высшей математике, французскому, литературе и обществознанию. Будешь посещать их в зависимости от основного расписания.

– Как скажете.

– И, в-третьих, благотворительный вечер Школьного Фонда Искусств. Это традиционное мероприятие, на которое приглашаются те семьи, что числятся в профсоюзном комитете и регулярно жертвуют деньги на развитие и рост лицея. – Она кивает. – То есть мы.

– И я?

– И ты. Предупреди Сашу. Он, наверняка, как всегда решил забыть и исчезнуть. Скажи, в этот раз я лично поведу

его за руку. Как на первое сентября.

Она кивает, вновь поворачивается лицом к зеркалу, а я медленно выхожу из комнаты. Итак, отлично, из школы меня не выгнали. Интересно, почему? Еще более интересно, что я буду делать на благотворительном вечере, не имея ни гроша в кармане? И куда интересней, почему же Елена не сожгла меня презрительным взглядом и не выкинула из собственного дома к чертовой матери? Ладно. Будем считать, что мне дали второй шанс.

Я спускаюсь по лестнице, постанывая то ли от головной боли, то ли от коликов в боку: тот урод оставил парочку хороших синяков на моей талии, как вдруг вижу Константина. Он тоже меня видит и тут же, молниеносно, сводит толстые, густые брови в одну линию. Почему-то вспоминаю слова Елены и решаю не извиняться. Раз здесь такие правила, буду их соблюдать.

– Рад, что ты цела, - цедит отец и скрещивает на груди руки. – Голова болит?

– Немного.

– А что-нибудь еще?

Наверно, он имеет в виду совесть, так что я тяжело выдыхаю и киваю:

– Да, я оплошала.

– Ты ушла! Попросту сбежала! – скорее всего, в подобных ситуациях он никогда еще не был, потому что лицо у него удивленное и шокированное. – Зои, ты села на мотоцикл и укатила с незнакомым байкером! Вечером! Совсем одна!

– Издержки подросткового максимализма, - неохотно предполагаю я. – С кем не бывает.

– Это неправильно.

– Наверно.

– Впредь так не делай.

– Хорошо.

– Все? – он пожимает плечами. – Ничего больше не скажешь?

– А что еще я могу сказать?

Константин опускает руки. Смотрит на меня именно разочарованно, именно выражая ту эмоцию, которую я ожидала увидеть. И вдруг, вздохнув, отрезает:

– Извинений было бы достаточно.

Он уходит, а я так и стою с открытым ртом, едва сдерживаясь от безумного порыва удариться головой о стену! Что за бред? Он ждал извинений? Тогда какого черта Елена их терпеть не может? Отлично! Просто замечательно.

Мы приезжаем в школу за пятнадцать минут до начала уроков, и я спокойно выдыхаю, обрадовавшись, что не буду вновь выслушивать тираду от директрисы насчет опозданий и тотального неуважения к старшим. Мы проходим около стенда с объявлениями, листовками, расписанием занятий, и я вдруг с любопытством останавливаюсь. На доске фотография рыжей, улыбающейся девушки с кольцом в губе и сильно, накрашенными глазами. Вокруг снимка множество приклеенных маленьких листочков с пожеланиями, словами поддержки, и мне становится жутко неловко. Похоже на мемориал.

– Кто это? – легонько пихаю Сашу в бок. – Неужели ее больше нет?

– Сложно сказать. Лиза пропала в позапрошлом месяце. С тех пор, что только ее родители не делали. Бесполезно. Тело так и не нашли.

– Тело? А что, если она просто сбежала? Внешность у нее дерзкая, это кольцо и глаза...

– Не думаю. Она неплохо училась, постоянно развлекалась на внешкольных вечеринках, а уходить ведь надо от чего-то, правильно? Просто так никто не исчезает.

Странно. Целый коттеджный город из богатых толстосумов, и никто не смог организовать серьезные поиски? С трудом верится. Возможно, я начиталась остросюжетной литературы, но интуиция мне подсказывает, что в таких местах люди находят все, что, действительно, ищут. Получается, Лиза не так уж и сильно нужна жителям этого райского местечка. Или же кому-то просто выгодно ее отсутствие.