Свободные

Дьюал Эшли

– Эй? – толкаю мужика в бок. – Вы как? Живы?

Но он не отвечает. Немного приоткрывает рот и дергает носом. Как же нелепо! Я усмехаюсь, прикусываю губу и неожиданно для себя вынимаю из его ладони оранжевый коктейль. Вряд ли он ему теперь пригодится. Делаю несколько глубоких глотков и мгновенно ощущаю горячую волну из спокойствия и мурашек. Расслабляю плечи, прикрываю глаза и внезапно понимаю, почему она любила пить. Нет, стоп! Она не любила пить. Иногда выпивала с друзьями, и только! Отхожу от стойки, вновь глотаю колючую, горькую жидкость, и дергаю головой: как же горячо! Ох! Поднимаю взгляд вверх, смотрю на

потолок и столбенею: он кружится! Он вертится! Я поднимаю руки, двигаюсь в такт музыке и пьяно улыбаюсь, словно осушила не один стакан крепкого коктейля, а несколько десятков. Делаю еще один глоток, расстегиваю верхние пуговицы белоснежной, школьной рубашки и вновь припадаю губами к стакану. А клуб все крутится и крутится, и крутится. Я подпеваю незнакомой песне, бросаю взгляд в сторону барной стойки и вдруг понимаю, что мужчина испарился. Куда же он делся? Куда пропал? Хотя плевать. Какая разница. Допиваю коктейль, буквально слышу, как в голове что-то щелкает, и непроизвольно роняю стакан на пол. Он разбивается в замедленной для меня съемке. Касается дном паркета, трескается и тягуче рушится, как чьи-то планы или надежды. На качающихся ногах пытаюсь добраться до какого-нибудь кресла, но не могу. Только и делаю, что безвольно верчусь по кругу. Говорю: помогите, проведите меня, но никто не обращает внимания. Люди, их руки, глаза: все смазывается, смешивается, и теперь передо мной только сплошные разноцветные пятна, танцующиеся и мельтешащие из стороны в сторону.

– Помогите.

– Помочь?

А вот и тот мужчина. Сейчас он отнюдь не кажется мне пьяным.

– Вы…, - язык заплетается. Я покачиваюсь назад и глупо хихикаю. – Ой!

– Ой, - повторяет он и кладет руки мне на талию. Притягивает к себе и начинает танцевать. Странно танцевать. Сначала мне нравится, но потом становится страшно. Он слишком сильно стискивает мои бедра. Да. Так ведь нельзя, верно? Я слабо отталкиваюсь от него и мычу что-то, однако мужчина не обращает внимания. Лишь грубее сдавливает мое тело и шепчет:

– Давай, ну же, давай, - его голос хриплый и томный. – Иди сюда.

Он хватает мои руки, тянет их вниз, и я испуганно вскрикиваю, извиваюсь, как вдруг ощущаю его грубые пальцы на своей шее.

– Замолкни!
– Они сдавливают горло с такой силой, что мне совсем нечем дышать! И я невольно оседаю в руках незнакомца, как мертвая кукла. Пытаюсь сказать, нет, не надо, но вместо этого чувствую, как он приподнимает низ моей юбки, касается пальцами оголенных бедер, стонет, рычит.

– Нет, - порывисто отбрасываю его руку. Отворачиваюсь и тут же вскрикиваю: его пальцы буквально впиваются в мое горло.

– Давай, давай!

Он трется об меня под музыку, издевается над платьем, блузкой, и я откидываю назад голову, мысленно сдаваясь, падая без сил. И, кажется, что хуже уже быть не может, как вдруг я вижу ее. Маму. На одном из пилонов. Она в блестящем боди, откровенно лапает свое тело, крутит головой, волосами, ползает по табурету и соблазнительно облизывает ярко-алые губы. Наконец, кричу:

– Не надо! – вырываю руку и тяну ее в сторону матери. Чувствую, как к глазам подкатывают слезы и повторяю. – Не делай этого, пожалуйста, уйди! Перестань!

Но мама не останавливается, извивается на подмостках, и десятки мужчин касаются ее тела, десятки мужчин платят ей за то, как широко она расставляет ноги. И я уже не просто плачу, а реву, вспоминаю все дни, проведенные в барах, все сцены с ненормальными, помешенными алкоголиками, наркоманами, которые тушили

об нее сигареты, которые били ее, выкидывали на улицу, и рыдаю еще сильней. Это ведь неправда, неправда! И когда рука незнакомца хищно, жадно сдавливает мою талию до такой степени, что от боли хочется заорать, кто-то резко выдергивает меня наружу.

Ничего не понимаю. Чувствую теплые руки на плечах, растерянно поднимаю взгляд и вдруг вижу молодое лицо. Лицо парня с голубыми, светящимися от прожекторов глазами.

– Идем.

– Эй! – возникает незнакомец, но уже через секунду лежит на полу. Не понимаю, что происходит. Моргаю, смотрю на окровавленный нос мужчины, моргаю вновь, и вдруг оказываюсь в совсем другом месте. Здесь прохладно. Наверно, улица. Чувствую дикую слабость в коленях, решаю немного отдохнуть.

– Подожди! Эй! – парень с голубыми глазами подхватывает меня как раз в тот момент, когда я собираюсь развалиться на асфальте. – Черт подери. Ты что делаешь?

– Ничего не делаю, - язык заплетается. Я указываю в сторону бара и лепечу. – Там моя мама. Я должна ее забрать.

Делаю первый шаг и тут же спотыкаюсь. Вовремя выставляю перед собой руки, ударяюсь ими об асфальт и устало опускаю голову.

– Так, вставай. – Парень подхватывает меня за талию. Прикасается пальцами к подбородку и тянет на себя. – Откуда ты?

У него голубые глаза, и даже без прожекторов они голубые. Скулы острые, покрытые щетиной. И я загадочно улыбаюсь, представляя, как вожу по его подбородку пальцами.

– Откуда? – повторяет он. – Иди домой, слышишь?

– Слышу.

Я знаю, что не дойду, но соглашаюсь. Не хочу никому докучать, поэтому уверенно киваю, поджимаю губы, но вдруг порывисто поддавшись вперед, ударяюсь носом о его мускулистую, твердую грудь.

– Черт подери.
– выругивается незнакомец, а я ощущаю, как играют под пальцами мышцы на его руках, как неровно шевелится грудная клетка.
– Тебя не учили, что нельзя пить из чужих стаканов?

Зажмуриваюсь и глубоко втягиваю сладкий, мятный запах, исходящий от его тонкого поло. Слышу, как свистит ветер, и почему-то тоже начинаю свистеть. Представляю, как несусь на горках в парке аттракционов, как закидываю за голову руки, как кричу во все горло. И меня покачивает в сторону, и земля непослушно кренится на сто восемьдесят градусов, и колени предательски подгибаются, потянув за собой все мое тело.

– Прекрати уже, - приказывает незнакомец, аккуратно сжав мою талию. Поднимаю глаза и вижу его хмурые, густые брови, вижу складочку на его лбу. Почему же он на меня злится? Не хочу, чтобы он злился, поэтому криво улыбаюсь.

– Как-то раз я прочитала статью про оленей, про то, как их загоняют на ферму и растят на убой. С тех пор я не ем мясо.

– Что? – парень растеряно расширяет глаза. Я и сама не понимаю, что говорю. – Правда?

– Нет.

– Тогда зачем ты мне это сказала?

– Наверно, чтобы произвести впечатление.

– Обманула, чтобы заинтересовать?

– А разве не этим люди сейчас занимаются?

Теперь незнакомец и вовсе смотрит на меня так, будто я умалишенная. Он недоуменно моргает, то морщит лоб, то расслабляет, и я почему-то начинаю смеяться. Резко вздергиваю подбородок, отталкиваюсь от парня руками и порывисто взмахиваю ими вверх.

– Я приехала сюда, чтобы не упустить свой шанс, чтобы жить дальше! – кричу я в воздух, смотрю на темные, мокрые стены, пустые переулки, чьи-то машины, и невольно продолжаю слабым, хриплым голосом, - и всем плевать.