Свободен!
Шрифт:
Габриэль была прекрасна, она считала, что я ей доверяю. Она видела во мне мужчину, с которым ей хорошо и безопасно, и чувствовала себя выше любых подозрений. А у меня было достаточно опыта общения с женщинами, чтобы понимать, что нельзя добровольно разрушать это ощущение.
И все же мне хотелось немного порасспрашивать ее, чтобы получше узнать; я решил начать с ее работы. Габриэль раньше упоминала, что как-то связана с полицией. Я старался припомнить, что конкретно она говорила; из ее слов я понял, что она выполняет для них какую-то работу.
– Так
– Именно, – ответила она. – Именно об этом я себя спрашиваю. Впрочем, я все равно увольняюсь.
– Но чем ты занимаешься? – настаивал я. – Если это не слишком…
– Не слишком личный вопрос? Думаю, муж имеет право спросить у жены, чем она зарабатывает на жизнь.
Нам еще было приятно произносить слова «муж» и «жена». Муж. Я мог вытянуть губы трубочкой и выпустить из них это слово, как колечко дыма.
Я крошил салат на деревянной доске. Габриэль достала пиво из холодильника и села передо мной.
– Я работаю в подразделении, которое обрабатывает информацию для полиции, – сказала она. – Что-то вроде разведки, хотя на самом деле мой отдел не заслуживает столь громкого названия. Это скучное занятие. Знаешь, в наши дни накапливается огромное количество информации: камеры слежения на дорогах, тысячи свидетельских показаний, которые можно собрать, обходя дом за домом; примерно двадцать человек звонят по своим мобильным при каждой автомобильной аварии или преступлении. И все это необходимо обработать и сохранить на случай, если вдруг понадобится. В общем, у меня нудная канцелярская работа, значение которой сильно преувеличивают.
Потом она объяснила, почему так ненавидит свою службу и будет рада с нее уйти. Мне показалось, что она уже давно обдумывала и сортировала свои обиды, но мне все равно было интересно. Подразделение Габриэль имело косвенное отношение к работе разведки; они делились информацией об ИРА; [ii] она надолго запомнила тот день, когда у нее на работе устроили совещание с шестью женщинами из военной разведки. Габриэль сидела с пятью коллегами-мужчинами и ждала, когда начнутся переговоры. Сначала завязалась беседа, но вскоре повисло молчание. Тогда Габриэль проявила инициативу:
[ii] Ирландская республиканская армия – вооруженные формирования, которые борются за выход Северной Ирландии из состава Соединенного королевства и воссоединение с Ирландией.
– Чего мы ждем?
Ее шеф объяснил, что ждет их начальника. Ему не пришло в голову, что другой отдел может возглавлять не мужчина. А когда он обнаружил ошибку, даже не подумал сделать смущенное лицо.
Именно тогда Габриэль впервые поняла, что не любит свою работу. Она слышала, что в руководстве и в штате того подразделения преобладали женщины, они были известны всем в их «индустрии» (так она это называла), но до того дня она не понимала,
– Понимаешь, – говорила она, – это не причина, чтобы увольняться. Но когда тебе хочется уйти, ты начинаешь обращать внимание на любые мелочи.
Однажды, придя на службу, Габриэль обнаружила на своем столе корзину с грязным бельем. И записку: «Пожалуйста, постирай и погладь к четвергу».
– И что ты сделала?
– Отнесла корзину на парковку и подожгла. Сгорело очень быстро.
Габриэль разговорилась. Я спрашивал себя, почему мне казалось, что ей неприятны разговоры о пропитом. Теперь ее было просто не остановить.
– А потом был случай с мастурбацией, – рассказывала она.
– С мастурбацией?
Габриэль откомандировали в подразделение в северной части Лондона. Как-то она вместе с подругой-коллегой по имени Эми зашла в служебный бар.
– Чем это вы тут заняты? – спросила Габриэль, заметив странный вид ребят.
Она увидела офицера, которому симпатизировала, но сейчас он был явно смущен. Наконец он выдавил:
– Парни устроили соревнование по мастурбации.
– Неужели. Прошу вас, не смущайтесь нашим присутствием.
– Ладно, – сказал офицер, немного оправившись. – Парни из военной полиции это затеяли и вызвали на соревнование наших ребят…
– Ну, и как оно проходит?
– Восемь наших парней становятся напротив восьми их ребят, и все спускают штаны. Крайние начинают… Когда один кончает, может приступать его товарищ по команде…
– Воображаю. И когда начинаете?
Комнату быстро заполняли ребята из военной полиции. Они привыкли брать помещения штурмом. Все с ног до головы были в черном боевом обмундировании. Как обычно, брюки заправлены в ботинки, чтобы змеи не забрались, – серьезная опасность в центре города.
Габриэль заметила своего знакомого по имени Стив Салмон и решила поболтать с ним.
– Ты же не станешь портить нам веселье? – простонал Салмон. Ему нравилась Габриэль.
– Я решила присоединиться, – заявила она.
– К соревнованию по мастурбации?
– Я за здоровую конкуренцию.
– А как мы узнаем, что ты кончила?
– Узнаете. У меня исказится лицо, и я начну хвататься за мебель. А еще я буду сильно стонать. Я люблю постонать.
– Но в какую команду тебя определить – у тебя и там и там есть друзья…
– Можете кинуть жребий, – предложила Габриэль. – А Эми выступит за другую команду. Ты легко доходишь, Эми?
– У меня с этим нет проблем, – заверила Эми так же небрежно, как Габриэль, но при этом сильно краснея.
– Ну присоединяйся, – согласился Салмон.
Но Габриэль не присоединилась. Вместо этого она сильно напилась в тот вечер и вела себя не слишком прилично. В итоге, когда история всплыла, упоминалось ее имя, а не фамилии шестнадцати участников. Она так и не выяснила, получили ли взыскание остальные, но там она была единственная из своего отдела, и босс считал, что она опозорила своих.