Свирепый
Шрифт:
— Ты говоришь это так, будто это комплимент.
— Лучшие части тебя.
Я корчу гримасу, потому что это полная чушь.
— У меня они есть?
Хадсон вздыхает и оглядывает комнату, которая выглядит так, будто радугу стошнило, а внутри нее взорвался лес.
— Ванесса любила тебя когда-то. Она замечательная. Так что да, у тебя есть лучшие части.
Я поднимаю брови.
— Только не эта часть, ты, гребаная свинья.
Я пожимаю плечами, чувствуя себя не в своей тарелке в этом разговоре.
—
Хадсон смеется и качает головой.
— Это слишком странно, черт возьми, — говорю я, оставаясь на месте.
Его лицо становится озабоченным, что обычно вызывает у меня желание ударить его. Но сейчас почему-то не так сильно.
— Могу себе представить. Вам двоим есть о чем поговорить.
— Я даже не знаю, с чего начать.
— Ребенок заслуживает ответов. — Он чешет челюсть. — Помнишь, как Кингстон переехал к нам жить? Или Александр? Представь, что ты вдруг осознал, что у тебя есть отец.
Я хмурюсь, и у меня внутри все переворачивается.
— Господи, да я ничем не лучше Августа.
Забавно, что некоторые люди вырастают точь-в-точь как человек, которого они ненавидят больше всего на свете. Не то чтобы я не уважал Августа. Он проницательный и успешный бизнесмен. И посвятил всю свою жизнь «Норт Индастриз». Но я могу уважать этого человека и при этом не любить его.
— Может быть. — Хадсон пожимает плечами.
— Пошел ты.
Он игнорирует меня.
— Никогда не поздно все исправить. Пока ты дышишь.
— А что, если она меня ненавидит? — Так же, как мы ненавидим Августа.
— Ненависть — сильная эмоция. По крайней мере, это хоть что-то. Я бы больше беспокоился, если бы она была равнодушна к тебе. — Он отнимает мою руку от рта с выражением ужаса на лице. — Какого хрена? Грызешь ногти? Я не видел, чтобы ты так делал с тех пор, как нам было восемь.
Смотрю на свою руку, как будто это какая-то призрачная часть моего тела, и удивляюсь, как она добралась до моего лица, а я этого не заметил.
— Я тоже.
Я в чертовом беспорядке.
ГЛАВА 5
Хейс
— Это было здорово, — говорит Ванесса Кингстону, Би и Лиллиан. — Спасибо, что пригласили.
Они прощаются, говорят «до встречи» и «приходи снова».
Ванесса наклоняется и что-то тихо говорит Хейван.
— Нет, — отвечает Хейван достаточно громким голосом, чтобы все услышали. — Я хочу, чтобы дядя Хадсон отвез меня домой. — Уголок ее рта приподнимается, когда лицо ее мамы мрачнеет.
Умница. Я бы сделал то же самое в ее возрасте.
— Милая, — говорит Ванесса заискивающим тоном. — Почему бы тебе не дать Хадсону и Лиллиан передохнуть и не остаться со мной
— Нет. — Она смотрит на Хадсона, чтобы тот пришел ей на помощь, и он, кажется, действительно разрывается между матерью и дочерью.
Я смотрю на своего брата, устанавливая телепатическую близнецовую связь, и он кивает.
— Послушай, малышка, у меня есть кое-какие дела в офисе, так что если не хочешь ехать в отель, почему бы тебе не позволить Хейсу отвезти тебя ко мне? Ты сможешь посидеть у бассейна, пока мы с Лиллиан не закончим работу. Если твоя мама не против.
Ванесса выглядит нервной, но, похоже, она знает, что лучше не спорить с дочерью.
— Как хочешь, Хейван, — говорит она с силой, которую я уверен та не чувствует.
Хейван жует внутреннюю сторону щеки, обдумывая ситуацию. Если она похожа на меня, то, скорее всего, обдумывает самый простой способ помучить меня.
— Хорошо.
Она знает, что сможет причинить мне еще больше боли, если позволит отвезти ее домой. Трудно гордиться, когда я стану объектом ее издевательств, и все же ловлю себя на том, что сдерживаю улыбку.
— Спасибо, — тихо благодарю Ванессу, которая выглядит, мягко говоря, недовольной. — Поехали.
Я открываю пассажирскую дверь своей машины, и когда Хейван забирается внутрь, киваю Хадсону, без слов благодаря за то, что тот меня прикрывает.
Он кивает в ответ со взглядом, говорящим, что мне лучше быть вежливым.
Чтоб меня. Мой собственный близнец ведет себя так, будто я здесь враг. Как будто я могу причинить вред собственной дочери?
Я сажусь за руль и завожу двигатель, благодарный за ровный гул V8 с наддувом, который прорезает некомфортную тишину.
— Отличная тачка, — замечает Хейван и трогает все кнопки и ручки. — Это настоящая кожа? — Она проводит руками по сиденьям, и я замечаю, что у нее длинные изящные пальцы, точно такие же, как у Ванессы.
— Да. — Я смотрю на дорогу, чувствуя себя неловко с таким ценным грузом.
— У меня есть джип, — говорит она. — Это кусок дерьма.
Я и в хороший день не очень-то умею разговаривать, поэтому ворчу, как гребаный пещерный человек.
— Ну и каково это?
Краем глаза я вижу, что она смотрит на меня.
— Что?
— Быть миллионером.
Я проигрываю битву со своими глазами и устремляю взгляд к ней, прежде чем возвращаю его на дорогу. Семья Ванессы имеет состояние, равное моему. Не могу представить, как Хейван выросла без него.
Я прочищаю горло от дискомфорта.
— Я слышал, ты довольно хорошая спортсменка. — Мой голос звучит так, будто обвиняю ее в чем-то, и я не знаю почему. Может, мне стоило просто позволить Хадсону отвезти ее домой. У меня это плохо получается.
— Да. Я хороша во многих вещах.