Свингеры
Шрифт:
— У него кровь в моче.
Я сглотнула. Теперь мне стало понятно, почему Алмазов нервничал.
— Это может быть все, что угодно.
— А может быть рак.
— А также цистит и еще куча других болячек. Мы этого не узнаем, пока он не обследуется.
— Дерьмо.
Тимур опрокинул в рот остатки вина и налил еще. Бутылка опустела.
— Пойду еще принесу. А ты пока себя не накручивай, ладно?
Не знаю, насколько нам нужна была сейчас вторая бутылка. Я просто хотела побыть одна, чтобы все хорошенько обдумать. Родители Тимура были родными и для меня. Я тоже переживала о Бакире. Но ко всему прочему, я не могла не думать о том, как это все отразится на Тиме. А то, что отразится — я знала наверняка. Если, конечно,
Когда вернулась в кухню, Тимур стоял у окна. Я оставила бутылку в сторону, подошла к нему со спины и обняла.
— Все будет хорошо, милый. Поверь, все будет хорошо.
— А так и не скажешь. В последнее время у меня такое чувство, что вся моя жизнь катится псу под хвост.
Я ничего не ответила. Лишь сильнее сцепила руки. То, что Тимур заговорил — мне казалось добрым знаком. Раньше он делал вид, что никаких проблем у нас нет. А его онкология… это так. Прорвемся.
Тимур тяжело вздохнул. Чуть сместился и, закинув мне руку на плечи, придвинул к себе. Он выглядел таким несчастным, что мне захотелось, во что бы то ни стало, его порадовать. Не то, чтобы у нас для этого были поводы. Хотя…
— Я не хотела тебе говорить сейчас, потому что еще ничего не решено…
— Да?
— Но, думаю, сейчас нам как никогда нужны хорошие новости. Я все же позвонила Лёне. Ты не поверишь, но мне даже не пришлось ничего ему предлагать! Он сам искал, как с нами связаться.
— Ты… позвонила… Жорину?
Темный взгляд мужа полоснул по мне лезвием.
— Да. Позвонила. Но о работе он заговорил сам.
— Я, кажется, просил тебя этого не делать.
— Да, просил. Но нам нужен этот проект, и я не собираюсь от него отказываться только потому, что ты вдруг вздумал выяснять у кого из вас круче яйца! Черт, я думала, ты обрадуешься. Хоть какая-то хорошая новость за целый день, а ты…
— Меряться письками? Вот как. Думаешь, мне это надо, Катя?
Зрачки Алмазова потемнели, и в них закручивалось что-то страшное, темное. Я еще не видела мужа таким. Отступила на шаг…
— Прости, я не так выразилась, просто…
— Ну, почему же, по-моему, все понятно.
— Что тебе понятно, Тим? — спросила я, старательно подавляя зарождающийся в голосе страх.
Тимур сократил расстояние между нами. Заглянул мне в глаза, пугая закипающей в них черной прорвой. Медленно коснулся моих губ пальцем. Чуть надавил. Мое сердце колотилось, как ненормальное. Кухню освещала лишь подсветка над барной стойкой, остальное пространство комнаты тонуло в интимном полумраке. В нем только я и он… И что-то страшное, разверзающееся прямо сейчас между нами почти зримой пропастью. Которую я надеялась преодолеть. Приоткрыла губы, втягивая палец в рот. Тим тихонько застонал — напряжение, колючей проволокой сковавшее мою душу, чуть спало. Я почувствовала, что ко мне постепенно возвращается контроль над ситуацией, и улыбнулась. Это была ошибка. Влажными от слюны пальцами Тимур прочертил дорожку на шее, собрал в кулак ткань сорочки и с силой ее рванул.
— Мне понятно, что у тебя давно не было возможности убедиться в том, какой я мужчина. И в наказание ты решила меня кастрировать.
— Это неправда, — прошептала я, даже не пытаясь прикрыться теми жалкими обрывками ткани, что на мне остались.
— Да ну?
— Именно. Хотя знаешь что? Ты прав. Ты слишком долго меня игнорировал.
— И? — бровь Алмазова поползла вверх, в то время как взгляд — вниз, по взволнованно вздымающейся груди, к моим сжавшимся от страха соскам.
— И я действительно думаю, что тебе пора это исправить.
Не сводя с мужа глаз, хмелея от страха и собственной решимости, я попятилась к подоконнику. Нащупала руками выступ и медленно на него опустилась. Кожу обожгло холодом. Я едва слышно всхлипнула. Тимур стоял в стороне и не спешил ко мне подходить. Закусив губу, я медленно развела ноги. Нет, я никогда
И я решилась! Хотя инстинкты самосохранения вопили об опасности, скользнула ладонями по подоконнику, сексуально прогибаясь в спине. Опустила веки и, глядя на мужа, небрежно заметила:
— Как для мужика, ты слишком долго думаешь, что делать с голой женщиной.
Алмазов дернулся, рыкнул, тряхнул, как зверь, головой, и рванул ко мне.
Глава 8
Не было никаких прелюдий. Тимур просто подошел ко мне, вмиг растерявшей уверенность, и, обхватив за шею, лишая всякой возможности пошевелиться, второй — дернул пряжку ремня. Брюки упали на пол с легким звоном — Тим всегда таскал мелочь в карманах. Знакомый до боли звук немного успокоил, сбавил градус накала. Я тихонько выдохнула, замерев, когда Тимур приблизил свое лицо к моему. Будто пробуя на вкус мое дыхание. А потом еще сильней сжав пальцы на шее, скользнул между моих широко расставленных ног. Трусики на мне были чисто символическими, и они совсем не мешали. Алмазов даже не озаботился тем, чтобы их снять. Лишь отодвинул в сторону и с силой насадил меня на себя. Мы оба зашипели… Я потому, что после такого долгого перерыва принимать крупный член мужа было действительно болезненно, а он… Потому что любил жесткий секс.
Тим не спешил меня покидать. Я поерзала, заново привыкая к его объему, и сжала его внутри что есть сил. Зная, как это ему понравится. Тимур ругнулся и принялся с оттяжкой в меня вколачиваться. Короткий резкий толчок — медленное отступление. Мои мышцы конвульсивно сжимались, не желая его отпускать, донельзя усиливая ощущения. Тимур дразнил меня, нашептывал на ухо пошлости. Кусал шею и ключицы. Потому что в такой позиции просто не мог добраться до груди.
— Сядь на стул, — простонала я, понимая его затруднение. Моя грудь заводила Тима. Да мне и самой нравилось, когда он ее ласкал.
Алмазов замедлился. Впился в мои губы, и так, не прерывая поцелуя, мы перекочевали на стул. В этой позиции он погружался в меня так глубоко, что мне с большим трудом удавалось сдерживать рвущиеся из груди крики. Я тихонько поскуливала, раскачиваясь на муже, пока окончательно не выбилась из сил. Мышцы ног горели от напряжения. Я больше не могла удерживать собственный вес на пальчиках, но и прекратить не могла. Я уже была так близко… Так чертовски близко.
— Кончай, — прохрипел Тимур, пряча застывшее в предоргазменной маске лицо на моей груди. — Ну же! — Мне было нужно совсем чуть-чуть. Я зажала бугорок клитора между средним и указательным пальцем и… взорвалась. Разлетелась на сотни искрящихся брызг. Безвольно обмякла на коленях у мужа. Но тот не собирался давать мне спуску… Даже маленькой передышки… Довольно бесцеремонно меня столкнув, он сбросил с кресла подушки.
— На колени.
Я сделала, как он велел. Опустилась коленями на подушку, а головой — на руки, вытянутые перед собой. В то же мгновение мое тело сотряс мощный толчок.
В эту ночь Алмазов доказывал, какой он мужик, просто с маниакальным упорством. В какой-то момент я возблагодарила небо за то, что не стерла колени в мясо. Подушка чуть исправила ситуацию. Он раз за разом доводил меня до оргазма, пока я полностью не вымоталась. И лишь когда я почти потеряла сознание, потеряла ориентиры и себя потеряла, он с приглушенным стоном кончил.