Свидетели Цусимы
Шрифт:
Аналогичная ситуация была у орудий меньшего размера: русская шестидюймовка 45-го калибра могла выстрелить два раза в минуту (трижды согласно журналу «Джейн»), а такая же японская стреляла в минуту 3,8 раза.
Следующий источник передает, что контрактная скорость заряжания русского 12-дюймового орудия была одна с четвертью минуты (это не включая открывания затвора, наводки и производства выстрела) и фактически такое 12-дюймовое орудие могло стрелять примерно раз в две с половиной минуты. Такая медлительность, говорил источник, объяснялась высокой степенью механизации орудийной башни, когда уменьшалось число орудийной прислуги, зато увеличивалось время переработки боезапаса.
Самые крупные современные русские орудии были оснащены
Низкая скорость стрельбы была первой причиной отставания русских в суммарном весе снарядов, выстреливаемых в минуту, сравнительно с японскими кораблями того же класса. Другой причиной был меньший вес самих снарядов. Фактически русские снаряды были короче, а следовательно, и легче таких же японских. Например, русское 12-дюймовое орудие 40-го калибра выбрасывало снаряды весом 732 фунта (332 кг), а соответствующее японское — весом 850 фунтов (386 кг). Снаряд японской шестидюймовки весил 100 фунтов (45,3 кг), русский такой же — 91 фунт. Но это способствовало повышению начальной скорости русских снарядов: русский покидал ствол шестидюймового орудия со скоростью 2600 фут/с, аналогичный японский — 2200 фут/с. Это означало, что русские шестидюймовые снаряды потенциально имели более высокую пробивную способность на всех дистанциях, особенно на коротких, а двенадцатидюймовые имели наибольшую пробивную способность примерно до 2000 ярдов (1830 м).
Однако десятью годами раньше русские снаряды были тяжелее японских. Принятие на вооружение более легких снарядов в 1892 г. явилось намеренным шагом, сделанным из тактических соображений: связанная с облегчением снарядов выросшая начальная скорость уплощала траекторию полета и, как следствие, расширяла поле допустимой ошибки при определении расстояний. Это было особенно ценно для средних расстояний, а в то время существовали прогнозы, что в скором времени морские сражения будут вестись именно на дистанциях менее 6000 ярдов (около 5,5 км). Еще одно преимущество легких снарядов заключалось в том, что их можно больше взять на борт. (С другой стороны, конечно, более крупные снаряды могли нести и более крупные заряды взрывчатки.)
В 1889 г. Морская техническая комиссия решила заменить чугунные снаряды на стальные. Снаряды из хромистой стали были внедрены во Франции в середине 80-х годов, французский заводчик Хольцер внедрил этот процесс в России. Однако в целях экономии в 1892 г. было решено, что четверть поставляемых на флот снарядов может быть в более дешевом чугунном исполнении и использоваться для учений. Но в 1901 г. было решено окончательно избавиться от чугунных снарядов, которые не выдерживали все возраставших начальных скоростей. Однако по какой-то причине часть снарядов, поставлявшихся флоту в период войны, все-таки оказывалась чугунными. Русские крейсера, сопровождавшие линкоры, обстреливавшие японские позиции вблизи Порт-Артура, получали тому вещественное доказательство: в обшивку их с лязгом стучали фрагменты снарядов, которые разрушились еще на вылете из пушек.
В последней половине XIX в. технические достижения следовали чаще, чем войны, в которых они могли быть испытаны, поэтому и тактика, и расчеты основывались на теоретических, умозрительных допущениях. Лидирующей гипотезой в то время было предположение, что морские войны будут решаться встречей двух противостоящих линий броненосцев, когда каждая из сторон пытается пронизать снарядами броню противника, нанося удары ниже ватерлинии, взрывая пороховые погреба, разрушая машинные и котельные отделения. Дуэль пушки и брони была доминирующим элементом всех подобных
Две морские кампании — Китайско-японская и Испано-американская опровергли эту концепцию. В Сантьяго испанские корабли погибли в результате пожаров, вызванных снарядами, попавшими в не закрытые броней участки, а при Ялу китайский флот был разгромлен японцами, которые начинили свои снаряды пушечным порохом. Вообще высказывалось мнение, что испанцы могли избежать поражения, если бы они убрали все лишнее дерево, а под бронированной обшивкой провели бы водяные напорные магистрали. Что же касается боя при Ялу, то там некомпетентность китайских офицеров позволяла японцам выиграть любым оружием, какое бы они ни выбрали.
Итак, морские державы имели все основания для того, чтобы вновь появившиеся бронированные плиты пробивать новыми снарядами из новых пушек. Целью всех этих поисков был эффективный бронебойный снаряд, способный оказать для артиллерии ту же услугу, что крупповская сталь для брони. В этой области русские исследователи изрядно продвинулись вперед, ими был разработан «магнитный» снаряд (названный так, чтобы сбить с толку иностранную разведку). Это был снаряд со специальным колпаком, способствующим проникновению снаряда в броню. Снаряды с такими колпаками были уже испытаны и на других флотах, но русские считали (и, может быть, справедливо), что ими был найден лучший способ их крепления.
Англичане несколько отставали с разработкой бронебойных снарядов, и английский флот все еще полагался на обычные снаряды с меньшей проникающей силой, но с внушительной порцией взрывчатки. У японцев, видимо, потому, что они ориентировались на британский опыт (а отчасти потому, что помнили эффект своих разрывных снарядов в бою при Ялу), тоже не было хороших бронебойных снарядов. Независимо от того, было ли это стечение обстоятельств или же специальный расчет, но японская приверженность к снарядам высокой разрывной силы оказалась одним из важнейших факторов их побед в 1904—1905 гг. Можно также сказать, что уверенность русских в их собственном, прекрасном в техническом отношении бронебойном снаряде подвела их самым жутким образом, ибо его малый разрывной заряд вызывал лишь незначительные повреждения, к тому же при взрыве он давал слишком мало дыма, и русские наводчики с трудом могли пользоваться им при стрельбе как ориентиром.
Русские в Цусимском бою использовали и другие типы снарядов: сегментные для борьбы с миноносцами и высоковзрывчатые, которые, рассчитанные для крупных орудий, предназначались для расстояний свыше 4000 ярдов. Последнее было логичным решением, так как взрывная сила (в отличие от проникающей) не изменяется с увеличением дальности стрельбы. Но даже снаряды с высокой разрывной способностью имели у русских довольно слабый заряд (сравнимый фактически с бронебойными зарядами японцев), при этом их взрыватели устанавливались на взрыв спустя долю секунды после удара о препятствие с тем, чтобы они разрывались уже внутри пробитой полости. Это, казалось бы, тоже вполне логично, но при этом исчезал красноречивый дымок разрыва, так нужный артиллеристам, и задерживался взрыв снаряда, проходящего сквозь тонкую, несущественную преграду, например дымовую трубу, когда сам снаряд уже был за пределами корабля. Японские снаряды взрывались мгновенно при ударе.
ЯПОНСКАЯ МОРСКАЯ ПОЛИТИКА
В конце XIX в. японский военно-морской флот был созданием новым, еще не пропитанным традициями своего могущественного патрона — Королевского военно-морского флота. В 1887 г. японский ВМФ обладал только пятью дряхлыми броненосцами, к которым, правда, в 1889 г. прибавились два новых.
Примерно в это же время были сделаны первые шаги по налаживанию собственного судостроения, когда на японских судоверфях стали собирать миноносцы из доставленных из Англии частей.