Свидетели Цусимы
Шрифт:
Несмотря на эти различия, когда Балтийская эскадра совершала в 1904—1905 годах свое кругосветное плавание, в кают-компаниях, похоже, царило согласие. Общие опасности и лишения (а может, и общее возмущение Морским департаментом), объединив души людей, создали атмосферу товарищества. Во всяком случае, тип строевого офицера «голубых кровей» к 1904 году стал относительно редким. Например, на эскадренных броненосцах типа «Бородино» было 18 строевых офицеров (командир, старпом, 8 лейтенантов, 8 мичманов), но семь из них были специалистами (артиллеристы, торпедисты и т.д.), да вдобавок еще четырнадцать «практикующих» строевых офицеров (судовые врачи, капелланы и др.). Нижние чины, в свою очередь, делились на строевых и нестроевых.
Законом 1874 г. устанавливалось число людей, ежегодно призываемых на флот. Этот призыв первоначально шел за счет приморских областей страны, но позднее распространился и на сухопутные губернии и сопровождался параллельным, но более крупным набором в сухопутную армию. В начале 1890-х годов в матросы ежегодно призывались 7000 человек. Эта цифра постоянно росла и в 1897 г. составляла уже 11 000. Набор осуществлялся по жребию и касался годных к службе молодых людей, достигших 21-летнего возраста. Попавшие на флот должны были прослужить семь лет действительной службы и три года в запасе. Во время действительной службы не разрешалось жениться, не было никаких шансов на повышение, матросов плохо оплачивали и зачастую плохо кормили.
Хотя у многих матросов море, как говорится, было в крови, ежегодное восьмимесячное пребывание па берегу делало почти невозможным повышение личной выучки и отработку взаимодействия. На Балтике учебная эскадра всего четыре месяца, с мая по сентябрь, проводила в море для практики судовождения и учений, а также для ознакомления команд с кораблем и особенностями плавания в условиях Балтийского моря.
В 1898 г. в эту эскадру входили два новых корабля береговой обороны — «Адмирал Сенявин» и «Адмирал Ушаков», три старых броненосца и пятнадцать мелких судов. Сюда входили также учебный минно-торпедный отряд, учебно-артиллерийский дивизион из пяти малых старых единиц и дивизион испытаний — несколько новых или недавно реконструированных кораблей. В 1898 г. в этот дивизион вошли три новых эскадренных броненосца. Однако в условиях тогдашней приемки, которая могла длиться лишь четыре месяца, вновь построенным кораблям для завершения всех испытаний одного сезона часто бывало мало. Поэтому «в приемке» не обязательно означало «в море».
Наилучшую возможность для воспитания умелых, опытных судовых экипажей давали Средиземноморская и Тихоокеанская эскадры. До обострения русско-японского соперничества русский флот сохранял на Тихом океане «Сибирский экипаж». Его корабли пользовались гостеприимством японцев. Русские имели даже свою базу близ Нагасаки, и русские офицеры часто «бросали якорь» на берегу, живя с временными японскими женами.
Позднее «Сибирский экипаж» был усилен несколькими кораблями Балтийского флота, выполнявшими долговременную задачу за границей. В летний период Тихоокеанская эскадра, в состав которой входили и эскадренные броненосцы, стояла во Владивостоке, занимаясь ремонтом и совершая короткие выходы в море. Зимой эскадра крейсировала в более теплых китайских и японских водах.
В последние годы XIX века Тихоокеанская эскадра доставляла больше хлопот Англии, чем Японии, и вполне естественным было беспокойство англичан, встревоженных растущей конкуренцией русской Средиземноморской эскадры. Эта эскадра, не имевшая постоянной базы и обычно включавшая корабли, идущие на Дальний Восток или обратно, пополнялась кораблями, временно откомандированными с Балтийского флота. В 1894 г. Средиземноморская эскадра зашла с дружеским визитом в Тулон, чем доставила немало волнений Лондону (визит этот высветил давно установленный, но игнорировавшийся факт, что даже без русских друзей французский средиземноморский флот был сильнее британского).
Балтийский флот периодически выходил на маневры. В свете дальнейших событий интересно отметить, что маневры эти всегда связывались
Оглядываясь назад, можно утверждать вполне определенно, что психологически такого рода учения оказали дурную услугу: в ходе Русско-японской войны самыми пагубными чертами русского флота были нежелание покидать защищенные гавани и стремление как можно быстрее в них укрыться. Тяга к беспечному спокойствию, метко выраженная в русской поговорке «сидеть на печи», плюс балтийский оборонительный стереотип — вот те причины, по которым в 1904 г. русская эскадра в Порт-Артуре упустила лучшие свои шансы.
Вмерзание военных кораблей на Балтике в зимнее время не только сокращало собственно морскую службу их команд, но также означало, что дорогостоящие боевые корабли ничего не стоили в течение значительной части года. К примеру, если бы на Дальнем Востоке обозначился кризис, то подкрепления туда могли бы дойти не ранее весны. Вот почему было начато строительство незамерзающего порта в Либаве, который позднее был назван портом Императора Александра Третьего, по имени его начинателя. Строительство порта было начато в 1893 г. и закончено десятью годами позднее, хотя к этому времени уже был приобретен ледокол «Ермак», способный расчищать ото льда каналы Кронштадта.
Развивался и Владивосток. Там появились новые военные корабли, строились бараки, а в 1897 г. был сооружен 600-футовый сухой док.
В 1898 году России достался Порт-Артур, более удобная незамерзающая база. Прежде Порт-Артур использовался китайским военным флотом, но в ходе Японо-китайской войны он отошел к победителю, впрочем, ненадолго. Под давлением ряда правительств, включая правительство России, Япония была вынуждена отказаться от своего военного приза, и через два года Китай уступил Порт-Артур России.
Обладая вновь отстраивающейся базой, имея железнодорожную линию Москва—Владивосток, Россия чувствовала себя достаточно подготовленной для борьбы с Японией за влияние в Маньчжурии и Корее. Вместе с тем 1500-мильный маршрут по внутренним водам Японии, маршрут, который связывал эскадру в Порт-Артуре с Владивостоком, был, по мнению многих русских офицеров-моряков, очень невыгоден и уязвим.
В 1895 г., когда новая программа флотского строительства шла полным ходом, были предусмотрены мероприятия для оборудования на случай войны особых вооруженных торговых крейсеров. Они должны были частично прийти из Русской морской пароходной компании, но главным образом из Добровольческого флота. Для западного слуха это название звучало несколько жутковато, но оно просто означало, что суда были построены по народной подписке. Английские судоходные компании имели с британским правительством точно такие же или почти такие же соглашения, как и Добровольческий флот с Русским. Единственной разницей было то, что Добровольческий флот после 1885 г. управлялся специальным комитетом под непосредственным надзором Морского ведомства. Добровольческий флот имел субсидию шестилетний почтовый контракт на линии Одесса-Владивосток. Субсидия в середине 1880-х годов составляла 600 тыс. рублей (81 100 фунтов стерлингов), выплачиваемых при прохождении в год судами 161 000 морских миль.