Свидетели Цусимы
Шрифт:
«Олег», а за ним «Аврора» тотчас же шарахнулись в сторону, подставив корму приближавшимся минам, и завинтили самый полный ход — 130 оборотов тремя машинами, Несколько минут прошло в очень томительном ожидании. Но мины, выпущенные в темноте, дали промах.
В это время за нами продолжали следовать только два миноносца и «Жемчуг» с левой стороны. Наши миноносцы верно показали свои опознавательные огни. Это были «Блестящий» и «Бодрый». Вскоре после встречи с неприятельскими миноносцами один из них начал постепенно отставать и скрылся, а другой спустя минуты три сразу исчез. Как оказалось, «Бодрый»
Между тем в 8 часов 15 минут «Олег» начал постепенно поворачивать к норду с явным намерением прорваться во Владивосток. На этом курсе показался какой-то небольшой силуэт, который приняли за миноносец. Комендоры загорячились и уже навели орудия, как с переднего мостика послышалась в рупор команда: «Светлана»! Не стрелять! «Светлана»!
Силуэт быстро вырастал. Действительно, это была «Светлана», одиноко направлявшаяся к северу. Мы ее тотчас обогнали, и она вступила «Авроре» в кильватер и следовала вместе некоторое время, но затем снова отстала в темноте.
После совещания о том, открывать ли в таких случаях прожектора или нет, было решено — не открывать.
Крейсеры уже 20 минут шли полным ходом на северо-запад и успели пробежать большое расстояние. Справа и спереди видны были отдельные орудийные вспышки, доносилась пальба.
Соединиться со своими броненосцами, отступавшими в беспорядочном строе на юг и преследуемыми, как мы полагали, японскими броненосцами, теперь не было никакой возможности. Нас расстреляли бы и свои и чужие. Присутствие же наше у своих броненосцев не принесло бы им особенной пользы. Мы ведь и теперь отвлекли на себя часть миноносцев, но спасались от них только хорошим ходом и частой переменой курса, не открывая освещения и орудийного огня. Огонь крейсера «Аврора» за выходом орудий батарейной палубы (плюс подбитых орудий правого борта верхней палубы) все равно был бы малоэффективен. Наилучшая тактика в положении крейсеров — самостоятельно прорываться во Владивосток, что адмирал и намеревался, по-видимому, сделать, желая обойти броненосцы с запада.
В 8 часов 35 минут вечера мы очутились в расстоянии всего одного кабельтова от четырех неприятельских миноносцев: они живо прошмыгнули мимо нас контркурсом в темноте с правой стороны, выпустили мины и открыли огонь из 75- и 37-мм орудий. Снаряды пролетели у нас над головой.
Снова крейсера развили самый полный ход, изменили курс, чтобы принять атаку с кормы и уйти от мин. Вслед за тем впереди открылись какие-то огни; «Олег», по-видимому, приняв их за огни японских судов, еще изменил курс и очутился на курсе SW.
Несколько минут спустя в темноте с правой стороны обрисовался силуэт какого-то судна, со страшной быстротой несшегося на «Аврору». Оно было уже так близко, что можно было разглядеть светящийся фосфоресцирующий бурун у него под носом. Без сомнения, это полным ходом несся в атаку японский миноносец. Оставшиеся восемь орудий правого борта были моментально наведены. Тут в полном блеске выказалась дисциплинированность аврорских офицеров и команды. Не произошло ни малейшей паники. Ждали приказания стрелять. Хотя каждое мгновение было так дорого. Темная масса быстро
С переднего мостика короткой вспышкой сверкнул луч прожектора и осветил: «Мономах». Он шел ходом не менее 16 узлов, о чем можно было судить по громадному буруну под носом, шел прямо наперерез нашему курсу и от правого борта «Авроры» находился на расстоянии каких-нибудь двух-трех кабельтовых.
Все отбежали с юта на середину судна, ожидая удара в корму. Много надо было положить руля на обоих судах, а главное — успеть это сделать, догадаться, не растеряться, чтобы избегнуть столкновения: при таком бешеном ходе оно повело бы к гибели обоих судов.
«Мономах», на мгновение ослепленный нашим прожектором, вильнул влево: радиус его циркуляции крайне мал, он поворачивается «на пятке». Мы также уклонились влево, и опасность столкновения миновала. Вслед за тем «Мономах» так же быстро исчез в темноте, как появился, а несколько минут спустя в том направлении, где он скрылся, засверкали прожектора и загремели выстрелы. Это отстреливался «Мономах», атакованный миноносцами. Несколько снарядов пролетело в нашу сторону.
До десяти часов вечера накрапывал мелкий дождь и мешал распознаванию окружавших предметов. В 9 часов «Олег» взял курс на W. Казалось, это удаляло нас от района действий миноносцев, но, потеряв свое место на карте в силу многочисленных поворотов и зигзагов в стороны, мы, быть может, рисковали теперь выскочить прямо на скалы Цусимы.
В 9 часов 30 минут у нас произошел досадный эпизод: изолятор от беспроволочного телеграфа (еще днем сбитый со стеньгой) задержался на пеньковом тросе и попал вместе с ним в пробитое отверстие средней трубы. Трос загорелся, тлел и давал сильные искры. Так как он находился высоко, то никакими усилиями не удавалось потушить его; воды из помп не хватало, а влезть по раскаленной трубе было невозможно. Временами вырывалось пламя, било высоко. С этим развевавшимся по ветру факелом, указывавшим наш путь, «Аврора» шла до часу ночи, пока он сам не потух.
Отойдя порядочно на запад, «Олег» в 9 часов 35 минут снова стал подыматься к норду.
Место, где отбивались наши броненосцы, теперь обозначалось заревом; гул от выстрелов был еще слышен. За «Олегом», не несшим гакабортного кильватерного огня, все время менявшим курс и скорость, было очень трудно следить в темноте. Приходилось руководствоваться белым пятном на воде у его винтов (бурун и фосфоресценция воды). Но иногда, неожиданно свернув, «Олег» в темноте уходил так далеко, что требовалась исключительная опытность старшего штурманского офицера К.В. Прохорова, чтобы по более темному дыму, двум-трем искоркам, вылетевшим из труб, узнать, в какую сторону он направился,
С левой стороны к «Авроре» все время очень близко жался «Жемчуг». Иногда он подходил совершенно вплотную; были ясно слышны голоса. Низкая корма «Жемчуга» совершенно уходила под воду и покрывалась буруном, вздымаемым тремя винтами. Каким образом во время своих бесчисленных зигзагов «Аврора» не столкнулась с «Жемчугом» — одному Богу известно. На большой скорости, в такой темноте малейшее сближение параллельного курса сию же минуту привело бы к столкновению».