Свидетель
Шрифт:
Я затормозил, "мармон" занесло, и Олз вывалился наружу.
– Бросай оружие, ты!
– заорал он.
Человек с простреленной рукой оскалился и привалился спиной к подножке. Я выскочил из машины. Тут откуда-то из-за машины раздался выстрел, просвистела недалеко от моего уха пуля. Мне не видна была левая сторона серого автомобиля, а стреляли, кажется, именно оттуда. Олз тут же влепил в распахнутую дверцу одну за другой две пули. Я упал на мостовую, заглянул под машину и увидел пару ног. Выстрелил и промахнулся.
Со стороны ближайшего дома
Я узнал его. Это был таксист Том Снайд.
Олз фыркнул и бросился на серый автомобиль - дважды выпалил в распахнутую дверь и нырнул под передние колеса. Из-за автомобиля раздалось еще несколько выстрелов. Я отшвырнул ногой пистолет раненого, проскользнул мимо него и осторожно выглянул из-за багажника. Человеку за машиной приходилось то и дело оборачиваться, чтобы быть готовым отразить нападение с разных сторон. Это был крупный мужчина в коричневом костюме. Громко топая, он бросился к бугру между двух коттеджей. Прогремел револьвер Олза" я пальнул вслед за ним. Человек увернулся и на ходу выстрелил в ответ. Олз выбежал из-за прикрытия, я увидел, как у него слетела шляпа, как он встал, расставив ноги, и прицелился, словно на полицейских учениях.
Но преследуемый уже оседал на землю. Моя пуля достигла цели. Олз, тщательно прицелившись, выстрелил еще раз - его последняя пуля настигла беглеца. Он перевернулся и упал, его голова ударилась о мостовую с тошнотворным хрустом.
Мы подошли к нему с противоположных сторон. Олз нагнулся и перевернул убитого на спину. Несмотря на то, что из шеи хлестала кровь, на мертвом лице застыло спокойное, дружелюбное выражение. Олз начал обшаривать карманы убитого.
Я обернулся. Второй бандит сидел на подножке, прижав правую руку к боку и гримасничая от боли.
Том Снайд вскарабкался по склону и подошел к нам.
– Этого парня зовут Поук Эндрюс,- сообщил Олз, указывая на мертвого.Встречал его в бильярдных.- Он встал и отряхнул колени.- Да, Поук Эндрюс наемный убийца. Наверное, недурно зарабатывал.
– Это тот самый, который стоял передо мной, когда меня оглушили,сказал я.- И если в рассказе рыжей есть хоть капля правды, похоже, что именно он застрелил Лу Харджера.
Он кивнул, подошел к своей валявшейся на земле шляпе и поднял ее. В шляпе зияла дыра.
– Я не удивлюсь этому,- сказал он, спокойно надевая шляпу.
Том Снайд стоял перед нами, судорожно прижимая к груди ружье. Он был без шляпы и без пальто, в спортивных туфлях. Его трясло, безумные глаза блестели.
– Я знал, что прикончу гадов!
– прохрипел он.- Знал, что доберусь до этих сволочей!
– Он замолчал, и лицо его позеленело. Он медленно наклонился вперед, уронил ружье и уперся в согнутые колени.
– Ты бы пошел прилег, приятель,- сказал Олз.- Судя по цвету
10
Том Снайд лежал с мокрым полотенцем на лбу на диване в гостиной своего маленького коттеджа. Рядом, держа его за руку, сидела девчушка с волосами медового цвета. Из утла гостиной на Тома Снайда восхищенно взирала молодая женщина.
В гостиной было очень жарко, все окна закрыты, жалюзи опущены, Олз поднял жалюзи и сел около окна, глядя на серый автомобиль, к рулю которого был прикован наручниками смуглый мексиканец.
– Если бы они насчет дочки не сказали...- произнес Том Снайд из-под полотенца.- От этого я прямо спятил. Сказали, если я им не подыграю, то вернутся и увезут ее.
– Давай-ка с самого начала,- сказал Олз и сунул в рот сигару, но, подумав, не стал закуривать.
Я сидел на жестком стуле и молча созерцал дешевый новенький ковер.
– Я читал журнал. Собирался поесть и ехать на работу,- обстоятельно рассказывал Том Снайд.- Дочка открыла им дверь. Они вошли, навели на нас пистолеты, загнали сюда, закрыли окна и опустили жалюзи. Мексиканец уселся и стал в щелку выглядывать на улицу. Ни слова не сказал. Большой парень сел на кровать и заставил меня два раза подряд рассказать обо всем, что вчера случилось. А потом велел забыть, что я с кем-то встречался и с кем-то ехал в город.
– Когда вы впервые увидели вот этого человека?
– спросил Олз, кивнув в мою сторону.
– Точно не скажу. Наверное, в половине двенадцатого - без четверти двенадцать. Я приехал к себе в гараж, в час пятнадцать, сразу же, как забрал свои колеса у отеля "Карийон". С побережья до города мы тащились целый час. А в аптеке разговаривали минут пятнадцать, может, и больше.
– Значит, вы с ним познакомились около полуночи,- уточнил Олз.
Том Снайд кивнул, и полотенце сползло вниз. Он снова уложил его на лоб. Немного подумав, сказал:
– Пожалуй, нет. Парень в аптеке говорил, что он закрывает в двенадцать. А когда мы уезжали, аптека еще была открыта.
Олз повернул голову и посмотрел на меня без всякого выражения. Потом снова на Тома Снайда.
– Рассказывайте дальше про бандитов,- велел он.
– Этот большой говорил, что мне, наверное, вообще ничего никому не придется рассказывать. А если все-таки придется и я скажу все как надо, они привезут мне денег. Если скажу что не так - заберут дочку.
– Вот дерьмо!
– выругался Олз.
– Они ушли. Я посмотрел им вслед в окно и словно спятил. Наша улица тупиковая - ее жулики строили, да недостроили. Тянется на полмили вокруг холма, потом тупик. Дальше не проедешь. Я знал, что они на обратном пути опять проедут мимо... Я достал свою мелкашку, другого оружия у меня нет, да и залег в кустах. В шину я попал со второго раза. Они, наверное, решили, что это просто прокол. Потом я опять промазал, а они сообразили, что к чему. Начали палить почем зря. Мексиканца я достал, а большой спрятался за машину... Вот и все. А тут и вы подъехали.