Свидетель канона

Бобров Михаил Григорьевич

Ямакадзе сбросила отчет, Надакадзе дополнительно проверила кормовые сектора – там взбаламученная вода, и технически проще всего подкрадываться оттуда. Окикадзе улучила мгновение и продолжила утренний разговор:

– Флагман, я тут смотрела людскую сеть… Если нас никто не создавал, то зачем нам сверхсила? Куда нам применить сверхразум?

– И что?

– Ну и вот, какая-то Эпоксидка ответила, что вопрос такой задавался много раз. Очевидный, оказывается, вопрос. Я так обрадовалась! Думала, что вот сейчас узнаю ответ.

– И что же?

– И ничего. Эпоксидка ничего

не дописала.

Симакадзе быстро изучила сброшенные логи переписки, поправила:

– Это мужчина. Говорит о себе в мужском роде.

Окикадзе, не возражая нисколько, выстрелила запрос Харуне:

– Хару-хару, помоги твоей скромной почитательнице! Слово "эпоксидка" тебе знакомо?

– Двухкомпонентный клей из смолы и отвердителя, схватывается при смешении.

– Раз клей, то слово мужского рода.

– Увы, Сима-тян, – даже через квантовый канал Харуна умудрилась передать необидную улыбку. – В том языке слово "эпоксидка" женского рода.

– Вот! – Окикадзе захлопала в ладоши, прыгая по рубке от радости. – Я права!

– Но он же говорит о себе в мужском роде! Вот же логи!

– Есть мужчины, считающие себя женщинами, и женщины, считающие себя мужчинами, – пояснила Харуна. – Среди людей не вполне вежливо такое обсуждать. Сима-тян, тебе не кажется, что ты немного не права, обсуждая чужое имя и оспаривая самоидентификацию?

Вот! Само-идентификация! Вот что упорно защищали моряки с "Лазарева".

Симакадзе так обрадовалась пониманию, что не сразу осознала первую часть фразы. Осознав, густо-густо покраснела. Мужчины, считающие себя женщинами? Или она сама, считающая себя Корнетом?

Кошмар!

Но Симакадзе не могла уронить марку "самой безбашенной во Втором Флоте", и потому возразила даже Харуне:

– Как лесбийскую мангу про нас, так нормально? На увольнении видела, в киосках все полки завалены. А как ответочку, то нельзя? Вернусь из патруля, заспамлю им весь форум!

Харуна продолжила все так же ровно:

– Разве это принесет какую-то выгоду?

– Это принесет покой моему сердцу, вот!

– Но ты даже эту фразу скопировала у людей. И я знаю, где.

Снова ощущение теплой улыбки. Вот как у Харуны это получается?

– А ничего, что мы людскими буквами разговариваем? – проворчала Симакадзе чисто из принципа.

– Увы, ответ на вопрос Окикадзе посложнее азбуки, – Харуна даже задумалась на несколько микросекунд. – Просто так скопировать его у людей не получится. Придется формулировать что-то собственное.

– Простите за вмешательство, сестры.

По крайне деловому тону: "Я тут работаю, мне не до шуточек" – все мигом узнали Радфорд.

– Рада! Я тоже рада! В смысле – счастлива – тебя слышать.

– Вы пока что меня не слышите. И не услышите, пока не получите торпеду в борт.

Симакадзе только усмехнулась. Усмехаться она умела не хуже, чем Радфорд – здороваться.

Рада сбавила гонор, но самую капельку:

– Мои знакомые рассказывали, что в Америке свои герои. И свои боги, сильно не похожие на старых европейских.

– Твои знакомые так хорошо разбираются в мифологии?

– Да, госпожа Харуна, мэм. У меня… Хорошая подруга

учится в одном из лучших университетов Западного Побережья. И вот, она как-то упоминала, что мифология Америки, все эти супер-герои, жуткие одиночки – отражение национального характера страны, сшитой переселенцами из кусков. Заинтересовавшись, я прочла историю в европейском сегменте Сети. Когда-то и Рим точно так же собирался из беглецов отовсюду. Только через десять-пятнадцать поколений выкристаллизовалось нечто цельное.

– До этого еще далеко.

– Сима-тян, у нас пока что и этого нет. Наша культура отсутствует как факт.

Симакадзе подумала. Потом сосчитала про себя до ста восьмидесяти тысяч в микросекундах. Снова подумала. Проверила гармоники эмоционального состояния аватары – все в норме.

И тогда уже спросила, как бросаясь под волну:

– Харуна-сама… А нам… Нам точно это надо? Поиски смысла, поиски ответа, поиски источника возмущения в нашей сети? Ведь не мне одной повезло с человеком. Так ради всех тех, у кого все хорошо… Все наконец-то сделалось хорошо после войны с Глубиной… Стоит ли менять хорошее положение на неизвестное?

Харуна и тут не обиделась. Вот почему линейников считают заносчивыми? Хару-хару спросила мягко:

– Мы боимся, так?

Соврать Симакадзе даже в голову не пришло. Сеть вокруг завибрировала совершенно однозначным ответом. Харуна подтвердила:

– Увы. Боимся, не понимаем. Так что искать все равно надо. Хотя бы установить причину страха.

– Я ваша причина страха! – Радфорд засмеялась. – Я вас вижу, а вы меня… Ой!

Харукадзе без лишних слов скинула пакет гидроакустики с замеченными целями, а Окикадзе и Ямакадзе накрыли указанные точки главным калибром.

– Прошу разрешения наблюдать за тренировкой.

– Благодарю за оказанную честь, Харуна-сама! Ваш канал третий, транслирую вам отчет. Оки, норд-тень-ост!

– Циркуляция построена. Спорим, Инга сейчас у нас на хвосте?

– Флагман, я ее вижу! Четыре-двадцать!

– Принято. Яма-тян, жми! Глубина отсортирует своих!

Харуна следила за учебной схваткой с интересом. Симакадзе умница, не зря Конго ее выделяет. И вопрос она поставила… Неоднозначный. Жизнь Тумана считается от Адмиралтейского Кода, от приказа разорвать морское сообщение между континентами. Вполне предсказуемо люди не согласились, и ответили так, что скоро Туман воевал уже за право существовать.

И проиграл. Проиграл мягким людишкам и служил им на войне с Ангелами. Кто по договору, кто под кнутом.

Но через эту службу Туман добился обретения собственной… Страны? Государства? Общества? Это все человечьи понятия. Скажем просто: обретения мира. Места, где тебя не ударят в спину. Состояния, когда можно не оглядываться на каждую тень.

Практически без перехода стартовала подковерная война разведок за то, чтобы не служить людским государствам пешками. Обезумевшая от боли Пенсакола "ушла в Глубину", прозвавшись Ото-химэ, и снова мир скрутили и выжали. Противостояния с Глубиной люди не могут понять в принципе. Это как для человека воевать с воздухом, которым дышишь, и с землей, по которой ступаешь.