Свидание

Жужа Д.

Напротив — шляпная мастерская с магазином, на вывеске по темно-зеленому фону латунным написано — James Lock & Co. На витрине — всевозможные головные уборы, за ними — обложки журналов, на которых красивые люди в шляпах… Grazia, Daced, Vogue, Elle, Tatler, GQ, Style, Wonderland…

Сколько я уже здесь сижу? Вот черная обложка Esquire, там на огромном циферблате со следами ржавчины сидит молодой человек в трилби. Стрелки показывают — пять пятнадцать. Как же так? У нас же встреча в три, каким образом сейчас пять пятнадцать?.. И чего я решила, что пришла рано? Или я действительно пришла рано и уже так долго здесь

сижу… Как же я не заметила, что прошло уже больше двух часов? И что же, это значит, что я здесь так долго? Куда ушло время? Как это все понять? Значит, ко мне на встречу никто не пришел? А что я делала так долго? Просто сидела, и вот так мгновенно пронеслись почти три часа? Странно. Значит, он в конце концов не пришел? И что я тогда здесь сижу? Тогда мне нужно возвращаться.

Беру зонт из угла, встаю и вижу часы на стене в кафе — они показывают два двадцать две… Что за путаница?! Я опять смотрю на витрину — там все еще пять пятнадцать, а внутри в кафе — два часа двадцать две минуты. В Болгарии это считается удачей, когда время на часах выстраивается в одинаковые цифры… При чем тут Болгария?

Ко мне подходит официантка, она смотрит на меня встревоженно. Видимо, у меня странный вид. Я спрашиваю, который час, — сама смотрю на настенные часы… Она молча показывает на эти же часы… Тогда я показываю на витрину. Она не понимает.

— А там уже пять пятнадцать, — показываю я на часы с обложки Esquire.

— Что вы имеете в виду? — она почти расстроена.

— Каким часам мне верить? — я говорю это и улыбаюсь, чтобы все было очень дружелюбно.

Видно, как она пытается меня понять, но не может. И еще ясно, что ей страшно. Почему сейчас ей может быть страшно? Что я такого спрашиваю? Так… Я в кафе. Пытаюсь узнать время. У меня здесь назначена встреча на три… И вот тут на стене часы показывают два двадцать две… уже, кстати, два двадцать три… А тут… Так. Это же обложка журнала… А не настоящие часы. При чем тут пять пятнадцать? Вот это да… Извинись перед официанткой и сядь. И не молчи.

— Извините меня… Можно мне зеленого чая?

— Можно. Мятного или сенчу? — в ее голосе слышно сомнение.

— Сенчу, пожалуйста, — я опять улыбаюсь, но она не улыбается мне в ответ. Просто кивает и идет на кухню.

Опять устраиваюсь у окна. Так. Зонт. Ставлю в угол. Там уже лужа от него. Итак, я здесь всего около десяти минут. Как мне могло показаться, что прошло два часа? Не нужно об этом думать — ну показалось и показалось. И что? С кем не бывает. Все в порядке. Просто нужно сосредоточиться. Сосредоточиться на чем? На том, что делаешь. А что я делаю? Я жду. Я жду человека — незнакомого мне человека, который захотел со мной встретиться… Чтобы… Чтобы… Что? Стоп. Опять. Не думай. Пойдет как пойдет, и все будет хорошо. Главное, нужно быть естественной и нормальной. НОРМАЛЬНОЙ. Просто смотри на предметы — вот солонка и вот салфетки. Просто салфетки. А вот…

Официантка ставит передо мной чай.

— Спасибо.

Просто чай. Большая чашка — в ней притоплен пакет с заваркой, от него тянется нитка с этикеткой на конце — нитка примотана к ручке. Зеленый чай не должен завариваться долго. Нужно вытащить пакет. Отмотала нитку, подняла пакет… Куда бы его деть? С него капает. Держу его над чашкой. Чай капает в чашку. Куда деть пакет? Кладу на салфетку. По рыхлой бумаге расплывается пятно цвета горчицы. Становится неопрятно. Чистый такой стол, а рядом с чашкой — салфетка, где на мокром пятне лежит что-то грязно-мятое. Заворачиваю салфетку. Отношу к ящику для мусора и выбрасываю. Возвращаюсь на место. Но на столе от него осталось влажное пятно — некрасиво. Иду еще за салфетками. Набираю их побольше. Вижу, как за мной наблюдает официантка. Зачем-то машу ей рукой. Она опять испугана. Зачем я ей помахала? Непонятно. Просто дружески. Как бы дала понять, что все в

порядке. Вытираю салфеткой стол, сминаю ее в комок.

— Вы что-то хотели? — официантка, оттого что я махала, решила, что я ее зову.

— Нет.

Опять у нее в глазах изумление.

— Вернее, да.

— Что?

Я молчу, потому что «да» я сказала просто так, чтобы она не подумала, что я махала ей рукой просто так.

— Мне нужно салфеток.

Она какое-то время стоит, не реагируя, а потом все же уходит. Я отпиваю из кружки чай. Он совсем остыл. На столешнице рядом со мной лежат салфетки. Их много. Я их сама принесла… Зачем же я попросила еще официантку? Сейчас она принесет еще, и все это будет выглядеть совсем глупо… Так, нужно эти салфетки убрать. Куда? Например, в карман. Я сворачиваю их и засовываю в карман — но они оттуда торчат… Не хочется их смять, потому что смятые салфетки не имеют никакого смысла — они становятся использованными. Поворачиваюсь засунуть их поглубже, чтобы они так явно не торчали. И тут вижу официантку — она стоит рядом с порцией новых салфеток в руках и внимательно наблюдает за тем, что я делаю. В ее глазах — безнадежность.

Глупо. Получилось все глупо. Не нужно было запихивать их в карман. Хорошо, что у меня свидание не с официанткой — а то она уже давно поняла, что я не того… Но это же «не того» никому не мешает. Правда? Я же никого этим… А официантку? Боже. Так, успокойся. Пей свой чай и смотри в окно. Дождь закончился. Смотри на людей. Молодой человек стоит напротив, прислонившись плечом к углу шляпной витрины. И смотрит на меня. Глаза хитрые, прищуренные. Смотрит — изучает. Это он. Это точно он. В вельветовых брюках цвета песка.

Он, наверное, стоит там уже давно. И давно меня изучает. А я тут с официанткой… Интересно, заметил он что-то или нет. Он топчется, переносит вес тела с ноги на ногу. У него новые ботинки. Видимо, жмут. Это точно — он. На ботинках блик — в них солнце. И еще там красивые строчки… И вот они повернулись вправо и пошли — ботинки из хорошей, дорогой кожи. Ушли. Значит, это не он. Вернее всего — это не он… Есть вероятность, конечно, что это все же был он и что он просто не подошел… Или это все-таки не тот человек. И к тому же еще нет трех. А у нас встреча в три.

Вот сейчас мне нужно быть повнимательнее. И стараться, как сказала подруга, не стекленеть…

Два старых человека неясного пола в штанах мешочком и мужских рубахах в мелкую клетку идут, держась за руки. Видно, что они счастливы. А я? Счастливая я или нет?

Справа задуло холодным — в кафе входит женщина с татуированным пером на предплечье… Над пером — маленькая ручка — это спит младенец на ее руках. За ними вбегает ребенок постарше, останавливается перед аппаратом с напитками и начинает нажимать сразу на все кнопки. Женщина какое-то время стоит в проходе и громко по телефону объясняет кому-то про шоколад. Шоколад. Говорят, для некоторых шоколад — наркотик… Иногда хочется его так, что трудно себя сдержать. Я видела лица этих людей у витрин шоколадных лавок. Моя подруга из детства, помню, удивлялась, как у нас может долго лежать шоколад. Она съедала всегда всё, что только в доме появлялось. Она не понимала, как может быть шоколад, который никем сразу не съеден. Как можно около него ходить, дышать, жить…

— Неужели у тебя рука не тянется?

— Не тянется.

— Совсем?

— Совсем.

— Странная ты.

Это «странная ты» — частое словосочетание в моей жизни. Странная ты… А мне казались странными те, кто съедает весь шоколад сразу.

Женщина с детьми садится рядом… Ее провожает взглядом тип с крашеными волосами, вернее, ее задницу… Она, заметив это, вздыхает и смотрит на него с сожалением. Потом, отведя телефон в сторону, заговорщицки наклоняется ко мне.

— Все, абсолютно все мужчины провожают глазами женские жопы. И молодые, и старые. А старые провожают еще и мужские…