Свежак
Шрифт:
Упаковано всё в транспортировочный контейнер от внешников, на который сверху пристроен восьмидесятилитровый рюкзак — Гость с Боцманом руки свои приложили. Внутри контейнера свободно передвигаемые перегородки и четыре ленты с десятком датчиков, которые надо расположить на туловище. (Пришлось в горках специальные разрезы делать, чтобы эти ленты прямо к телу прикрепить).
Основное в этом девайсе от внешников, чтобы был контакт с телом. Тогда контейнер сам примет ту форму, которая удобна человеку и будет самостоятельно заряжаться от его тела. Это что-то вроде постоянного аккумулятора,
Итого общего веса от двадцати пяти килограммов у Катёны со Славкой, до восьмидесяти с приличным лишком у Кнопки.
Словом, выдвинулись на необременительную прогулку на несколько дней, и только Гость, Платон и Боцман знали о конечной цели данной «прогулки». Собственно говоря, одной из целей было именно изучение той части лесного массива, на которую ещё не ступала нога человека (именно в этой части на карте Рона было большое белое пятно).
Глава 11
Прогулки по лесным кластерам Улья это не детские утренники на рядом располагающейся, с загородной дачей, поляне, не туристические посиделки у костра с водочкой и гитарой и даже не военные сборы престарелых призывников. Это монотонно тяжёлый поход, сопряжённый с постоянной опасностью.
Вроде бы чего там? Гуляй по лесу и гуляй. Тем более что под руками всегда есть сильный сенсор «видящий» лес в среднем на пять-шесть километров. Как у Кнопки, получается «видеть» расстояние до объекта не может объяснить, и она сама. В последнее время Кнопка умудряется различать даже классификацию заражённых. То есть спокойно перечисляет не только количество особей в стае, но и кто в ней и сколько их. Людей от неиммунных тоже различает — Гость говорит, что так её дар развивается после приёма крайней жемчужины.
Потихонечку стало получаться и у Катёны. Тем более что Кнопка всегда помогает девочке. Да и Платон уже научился по самым мизерным приметам определять ту или иную опасность, исходящую от вроде бы мирного леса.
К примеру, если при пересечении границы кластера группу встречает гробовая тишина (что бывает достаточно часто). Значит, по кластеру пробежались не иммунные, распугав и сожрав всю лесную живность. Иногда стаи целенаправленно прочёсывали леса и перелески сжирая всё, что попадалось на их пути. На заражённых очень часто указывали птицы, но это обычное явление в лесу — они и на Тигра с Шушей так же реагируют и людей не обделяют своим вниманием.
Сразу после выхода пришла пора принимать жемчуг Платону, Яри, Боцману и Тигру с Шушей, что они под присмотром знахаря и Славки и исполнили. Это был, как когда-то сказал Гость, «полевой» приём. Знахарь заметил, что Платон с грысями после приёма жемчуга несколько дней живут на каком-то подъёме — как будто им батарейку дополнительную в афедрон вставили.
И если по Платону это не слишком заметно, то Тигр и Шуша просто-таки лучились энергией. Так получилось и сейчас — грыси принялись нарезать круги с утроенной энергией, а Платон запретил
До границы белого пятна они дошли утром четвёртых суток. Погода была странная для такого раннего времени. Огромный золотой диск солнца завис над давно высохшей землёй. Сухая духота, незаметная под сенью деревьев, сейчас накатывала горячими волнами. Над выжженной солнцем травой дрожало знойное марево. Громко стрекотали кузнечики и порхали над, ставшей жёсткой как колючая проволока, травой юркие стрекозы.
На опушке леса, у самой границы кластера солнце навалилось с утроенной силой, местами пробиваясь сквозь густую сосновую хвою, и вдруг очередная полоса выжженной травы за которой….
Платон даже замер с занесённой над линией кластера ногой — по незнакомой местности он всегда шёл первым. Всё же опыта дальних рейдов ему было не занимать, мог бы ещё и поделиться, и сейчас он замер, подняв левую руку, согнутую в локте и сжатую в кулак и отдав мысленный приказ грысям.
Кошки мгновенно замерли — им приказывать особо нужды не было. Послушно остановились и все остальные. Все кроме Ласки — она, обходя Платона слева, уверенно двинулась вперёд и тут же была сбита на землю мошной оплеухой, мгновенно повернувшегося к ней командира отряда.
— Куда прёшься? — Взрыкнул Платон и обращаясь ко всем свистящим шёпотом продолжил.
— Боцман! Отведи всех назад на тридцать метров, уложи на землю и жди команды. Курицу эту бестолковую с собой забери, а то я за себя не ручаюсь — и, ни на что, больше не обращая внимания, присел на корточки.
Пока все остальные оттягивались назад, Платон внимательно осматривал сухую, покрытую пожухлой травой и редкими облетевшими листьями, землю большой, раскинувшейся перед его взглядом, поляны. Это была даже не поляна, а узкое, не более трёх километров в ширину, но длинное поле с редкими вкраплениями островков лиственных и хвойных деревьев.
Впрочем, простым это поле можно было бы назвать с большой натяжкой. Чуть дальше, метрах в четырёхстах, виднелись несколько лиственных деревьев. Этакий островок зелени среди высохшей травы. Мирный оазис миража на краю бескрайней пустыни.
Картина могла бы показаться мирной, если бы не весьма характерные следы. Ветки, далёких от опушки леса деревьев, были неестественно согнуты и переплетены незаметной невооружённым глазом камуфлированной маскировочной сетью. Отчего листва, на этих самых деревьях выглядела неестественно.
Что его насторожило Лучник не мог объяснить и сам, но звериное чувство опасности, заработанное им в африканских джунглях, мгновенно заставило Платона остановиться. Что находилось с той стороны, Платону видно не было, а вот со стороны, обращённой к лесу…
Ну, да. Самый обыкновенный бруствер короткой траншеи, с очень хорошо замаскированными стрелковыми ячейками. На первый взгляд это выглядело как обычный, чуть расширенный окоп передового охранения с небольшим, в пару накатов не толстых брёвен, пулемётным дзотом. Пулемёта в амбразуре видно не было, но это ничего не значило — поставить его дело нескольких секунд. Вот только так ли это?