Светская дурь
Шрифт:
Журналисты задумчиво закивали. Всем собравшимся было непривычно участвовать в обсуждении этого вопроса здесь и сейчас. За последние годы обсуждение общественно значимых вопросов скатилось до уровня мелочных сплетен, и было здорово наблюдать, как все, и политики, и журналисты, сосредоточились на чем-то действительно значимом и неотложном.
Каждый журналист в стране был благодарен Питеру Педжету. Они и сами думали точно так же, но были особенно благодарны ему за то, что он взбудоражил слои общества, отвечающие за формирование общественного мнения, и заставил их задуматься над своей позицией.
Джесси
Саманте казалось, что Питер справился превосходно. Великолепно. Такой искренний и заботливый, такой эмоциональный, такой красивый. Настоящий мужчина в мире глупых мальчишек. Когда они вышли из бесплатной столовой, она подсунула ему под нос несколько важного вида документов. Питер взглянул на них. Среди бумаг была записка. – «Я хочу взять тебя в ротик. Прямо сейчас».
Какие там две нации. В Питере уживались два разных человека. Один, который пришел в приходской центр и разговаривал с Джесси, – политик глубокой убежденности и преданности, семейный человек Другой же представлял собой дрожащую массу яростного сексуального желания. Мужчину, который с радостью, с нетерпением рискнул бы всем, что любит, и всем, во что верит, лишь бы только положить член в ротик роскошной, пленительной, забавной, поклоняющейся ему девочки-женщины, чья попка покачивалась перед ним, когда она выводила группу из комнаты.
Женская тюрьма в Бангкоке
– Моя мама написала королю. Ага. Думает, что, када король услышит, что на самом деле я хорошая девочка, всё будет в порядке.
В камере, куда переместили Соню, было сорок четыре женщины. Все сразу не могли лежать, не хватало места, поэтому некоторые спали сидя или вповалку друг на друге. Женщина, с которой Соня говорила, не понимала ее и на самом деле даже ее не слышала. По всем признакам и внешнему виду, она потеряла рассудок и проводила ночи напролет, тупо раскачиваясь и снимая воображаемые предметы со своего тюремного платья. Женщина по другую сторону от Сони мастурбировала всё время, когда не спала, ее грязный наряд был постоянно задран до пояса. Она не получала ни малейшего удовольствия от своей автоматической деятельности и терла себя просто потому, что больше нечем было заняться.
Не все были ненормальными в переполненной камере. Большинство женщин много чего пережили до этого и обладали определенной психологической сопротивляемостью, которая позволяла им сохранить подобие вменяемости посреди всего этого бедлама. Но некоторые поддались отчаянию, и люди вокруг Сони определенно были из их числа. Возможно, именно поэтому они не возражали против ее бесконечного монолога, который она произносила на чужом для них языке. Другие женщины, будучи в своем уме, быстро уставали от монотонных речей Сони и гнали ее прочь. Так она все больше и больше сближалась с сумасшедшими.
– Я выйду отсюда, правда, как тока мама поговорит с королем и скажет, что мне здесь не место. Ни за что. Королевское прощение, вот что я получу, потому что я из Британии.
Квартира Саманты, Ислингтон
Саманта подняла голову и посмотрела на него снизу, мимо его расстегнутой ширинки, рубашки навыпуск,
Питер вздохнул. Анджела редко глотала. Даже во времена, когда они еще предавались таким экзотическим упражнениям, как оральный секс, она никогда не любила глотать. Питер понятия не имел, почему ему так нравилось, что Саманта делает это, но это было так, и на мгновение его удовлетворенная плоть дернулась и выстрелила последним всплеском истинного удовольствия. И затем, почти так же мгновенно, накатило чувство вины.
Устраивать такое… с девушкой в два раза младше себя. Если бы Анджела и девочки узнали… Он всегда испытывал чувство стыда после того, как они с Самантой заканчивали.
Нужно с этим завязывать.
И всё же… отказаться, отказаться от такого неподдельно восхитительного сексуального приключения. Как он сможет простить себя? Мужчина – сексуальное животное, или, по крайней мере, эта сторона была первая, а социальный план появился позднее. Несомненно, это и положило начало неприятностям. Когда-нибудь Питер состарится, поседеет и встретит неминуемую смерть. Разве не скажет он, оглянувшись назад, в свою молодость: «Ты от этого отказался?Ты лишил себя возможности получать полное удовлетворение с молодой самкой в расцвете сил из-за чувства вины!Разве львы испытывают чувство вины? А тигры? Нет! И ты не должен. Ты мужчина! Самец. Ты имеешь право на секс».
Питер часто разыгрывал этот спор с самим собой, и ненадолго его отпускало, пока реальность снова не настигала его. Нужно с этим завязывать.
Хотя Питеру нужно было возвращаться в парламент, чтобы участвовать в дебатах с председателем партии, он позволил Саманте убедить себя не мчаться туда сразу же, после безумного момента оргазма.
Ей был не чужд романтизм, и она жаждала спокойствия и любви. Как она объяснила, она была не из тех девушек, которые встают на колени, едва оказавшись в своей квартире, чтобы на коврике под дверью взять в ротик своего парня. На самом деле, по словам Саманты, в прошлом ее молодые люди были счастливы, если вообще получали это. Эти слова удивили Питера, потому что он привык видеть в Саманте очень сильное и напористое сексуальное существо, и ему в голову не приходило, что некоторые вещи могут быть ей чужды.
– Я только с тобой с ума схожу, – уверяла она Питера, когда они лежали обнявшись, и затем, после долгой, задумчивой паузы, она добавила: – Как ты думаешь, может, ты мне так нравишься из-за того, что я потеряла отца совсем маленькой девочкой?
Возможно, не самый лестный вопрос, который можно задать своему взрослому любовнику.
– Нет, наверное, это из-за моей чертовской привлекательности и невероятной сексуальной энергии.
– И это тоже, конечно. Это само собой разумеется.