Светская дурь
Шрифт:
– Конечно ее, она ж наркоша хуже моего. Естественно, она хочет легализовать дурь, глупая корова, как будто ее и без того трудно достать.
– Да, но она тебя так завела тогда, когда мы были в Сохо-Хаусе. Ты должен помнить, ты еще сказал, что хочешь встретиться с «травокуром из Корпуса мира».
Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо
– Ну, тогда я и впрямь вспомнил. Эмили тогда прям зафанатела, говорила, что я должен поучаствовать, помочь этой кампании и всё такое, рассказать всем свою историю. Ага, прям щас. Просто отличная идея. Действительно, почему бы мне не похерить за десять секунд свою карьеру, не примкнуть к какому-то шизанутому, который, возможно,
Британские Награды, Доклендс-арена
– Послушай, Томми, забудь о копе, он ушел. Я всё подсластил, дал ему сувениры, и всё такое, но слушай, кое-что случилось. Я бы тебе не стал говорить до конца церемонии, но вокруг полно прессы, может, они что разнюхают, и я не хочу, чтобы ты услышал это от них.
– Что? Что случилось-то?
– Плохи дела.
– Робби Вильяме ведь не покорил Америку?
– Том, речь о твоей тетке. Кто-то вломился в ее квартиру. Она была там, и над ней хорошо поработали.
Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо
– Понимаете, именно здесь Питер Педжет и «травокур из Корпуса мира» ошиблись. В смысле, им-то хорошо трепаться о легализации всех наркотиков и так далее, но на улицах полно злобных наркоманов, которых нужнозапирать. Типа ублюдков, которые оприходовали мою тетку в Сэлфорде. Я ожидал увидеть это в газетах. Это происходило, когда я ехал на Награды, вот только пресса не допетрила о нашем родстве, это ж сеструха моей матери, так что фамилия у нее другая. Я люблю свою тетку, мы, Хансены, очень дружная семейка, и этот обдолбанный торчок ее отпинал. Вот злая сторона наркотиков, друзья, скажу я вам, и, по моему убеждению, этим ребятам стоит отрывать яйца.
Бомжатник, Сэлфорд
В комнате всё было на уровне пола – матрас, заплесневелые кофейные кружки, гниющие коробки из-под еды навынос, сигаретные бычки и люди. Никакой мебели не наблюдалось.
– Я уже почти закончил, но тут она вернулась с магазина. Я уже почти закончил, еще бы две минутки, но она вернулась, ясно тебе? Вернулась и начала орать, и всё такое.
– А деньги нашлись? Ты уже вмазался, Джей?
Девушка не слушала парня; она была глубоко в мучительном наркотическом голоде.
Парень не слушал девушку; он снова был в квартире, избивая пожилую женщину.
– Я ее избил. А что мне оставалось? Она заорала, Натали. Я стоял
– Но видик ты ж забрал, да? Ты чё-нить вынес? У тебя герыч есть, Джей? Нам нужно еще засадить.
– Бля, ну и орала же она.
– Джей… Я тут загибаюсь. У тя есть…
– Да, да, мне самому хреново, конечно, извини, всё есть. Да, не волнуйся. Я щас сготовлю, да…
Кристаллы растворялись в грязной ложке.
– Она так заорала, Ната, я просто взбесился… Помоги, слышь? Наличка была, а как же. В коробке с печеньями, мать их. Видик взял, это было так странно, Ната, потому что у нее стояли эти… блядь… кубки! Да, именно одним из них я ей и двинул. Я не заметил сначала, а потом увидел, что он сияет весь, и в крови, и на стене повсюду фотографии Томми, мать его, Хансена. Чё это было, а?
– Может, она его фанатка. Он вообще щас играет для старперов.
– Я не хотел ее бить, Ната, но она вернулась – и как заорет, и ваще…
– Ты должен был сделать это, Джей, должен… Ну же, еще не готово? Вколи мне, за ради Христа!
– Да, да, малышка… Дай-ка мне свою ручку… Она никак не хотела затыкаться, Ната.
Но рука Натали уже давно была ни на что не годна. Джейсон на секунду забыл об этом. Она стянула штаны спортивного костюма и, подняв колено, подставила Джейсону свой истыканный уколами пах. Трусиков на ней не было.
– У меня там можно хорошую найти… Ты должен был сделать это, Джей. Я тут загибалась, просто кошмар. И надо бы еще еды купить… и еще подгузников, и всякой хрени для Рики. Он в одном весь день уже сидит.
– Ага.
– Ты чё-нибудь прихватил по дороге?
– Ната! Ради бога! Я тока что обчистил квартиру какой-то бабки, а потом двинул ей кубком! Извини, блядь, что не заскочил по дороге в «Теско» за подгузниками! Я, как только всё сделал, зашел к Зани, двинулся герычем и скорей домой.
– Да, да, конечно… Ладно, потом пойдем, как тока вколешь. Ой, бля… класс…
Помещение при церкви Святой Хильды, Сохо
– Послушайте, я этим не горжусь, но после того, что мой менеджер Тони сказал насчет тетушки, я решил, что мне нужен герыч. Это был мой выход. Я был очень зол. Какой-то поганый ублюдок избил мою тетку. Я на тот момент знал только то, что ее избили и что она в больнице. Он грабил ее квартиру, прикиньте, какой-то мелкий наркоша, этточно, вечно эти холерные наркоманы стоят у нас на дороге. Единственное, что копы поняли, – это что видик сперли, а это явный признак наркомана. Эти жалкие дурни воруют только видики и прочую муру, просто хватают столько, чтобы на очередной укол хватило, и валят. Я был так зол, что убил бы ублюдка, если бы мог. Избить женщину в ее собственном доме… Трусливый, жалкий гаденыш. Вот что я вам скажу: если бы «травокур из Корпуса мира», который хочет помочь наркоманам, пришел бы прямо тогда, я бы сказал ему, что их вздергивать надо, всех до единого. Руки им отрезать! Избить мою тетку ради жалкого видика, который он продаст за четверть цены, а на следующий день примется опять за свое. Уёбок.
Послушайте, я понимаю, что вы думаете, но я никогда в жизни никого не избил ради укола, даже до того, как у меня бабло появилось. Ну, такой дури я тогда не принимал, всего несколько таблеток В общем, я здорово расстроился, и, если учесть, сколько дури я загнал в организм, я понял, что мне нужно остыть. В конце концов, мне ведь нужно было выступать, гвоздь программы, а «позволь мне быть татуировкой на твоем бедре» – это жутко длинное предложение, если башка совсем не варит. Так что нужно было найти способ успокоиться, и я пришел сказать, что героин расслабляет лучше всего на свете. Так что это было типа лекарство. Я ведь профессионал.