Светлая полночь

Стоун Кэтрин

Однако Джейс просил ее выйти за него замуж, он хочет этого, он выбирает ее. В качестве невесты. Своей жены. Матери его ребенка.

Судорога в животе напомнила ей, что ребенка-то нет.

Хотя он мог быть. Поэтому ей просто нужно удержать Джейса подальше от постели в течение ближайших пяти дней. У Алексис было тревожное чувство, что подобное воздержание для него не будет трудным, что он отнюдь не жаждет прикоснуться к ней, как жаждала этого она, мечтая о его прикосновениях.

Но Джейс все-таки прикоснется

к ней снова и, полагая, что она беременна, станет заниматься любовью, не заботясь о последствиях, и тогда беременность станет вскоре реальностью.

Или же она может продолжать принимать противозачаточные таблетки и, учитывая ее чувствительность к гормонам, станет походить на беременную… И они с Джейсом поженятся до его отъезда на войну… А пока будущий отец будет оказывать помощь раненым солдатам за морем, у нее случится выкидыш… и она будет выглядеть такой несчастной, когда он приедет к ней в День святого Валентина, что он будет вынужден на какое-то время отложить развод.

А что сделает она? Она скажет, что хочет попытаться еще раз, как только ей позволит акушер.

И она действительно попытается?

Да, если ей не удастся к тому времени заставить Джейса смотреть на нее так, как он смотрит сейчас — испытывая яростное, мучительное желание.

А если она не сможет пробудить в нем подобную страсть без помощи ребенка?

Тогда она забеременеет.

А какой матерью она будет? Ответ высветился в его горящих зеленых глазах: хорошей, преданной и неэгоистичной. Другого Джейс не приемлет.

— Алексис?

— Это и мой выбор, Джейс.

— В таком случае выясни окончательно и дай мне знать.

Глава 6

— Она была беременна?

Джейс не успел ответить на негромко заданный вопрос Джулии — помешало появление Марго. С калориями. Оформленными весьма эффектно.

Венок из сахарного тростника окаймлял красную чашу с орехами макадамии и горячий шоколад в зеленых кружках. Кроме еды, были предложены игральные карты, украшенные лентами.

Джейс поблагодарил Марго за калории и карты и заверил ее, что непременно даст ей знать, если им понадобится что-то еще. Они перебросились несколькими фразами, поскольку Марго явно хотелось поболтать с Джейсом.

К тому моменту когда Марго наконец ушла, Джулия решила, что Джейс давно забыл о ее вопросе.

Но она ошиблась.

— Нет, — ответил он так, словно их разговор и не прерывался. — Она никогда не была беременна. Я это выяснил, когда через несколько дней мы встретились, чтобы обсудить наши планы. Алексис была достаточно серьезна, когда мы обсуждали наши планы на жизнь. Но в ней не чувствовалось беспокойства, не было…

— Тревоги.

— Тревоги, Джулия? — Именно это слово он употребил, когда Алексис предстала перед ним со своей ложью. — О чем?

— О том,

что она становится матерью. О необходимости заботиться, об ответственности за новую жизнь.

— Да, — мягко произнес Джейс. — Алексис не пугало ничто, кроме потери того, чего ей хотелось.

— Вас.

— Да… меня.

— Но почему?

Его улыбка не была высокомерной — она была сдержанной, даже чуть-чуть суровой.

— Почему Алексис хотела меня? Хороший вопрос. Честно говоря, я не знаю.

— Мой вопрос был не об этом. Почему вы собрались жениться на ней? На женщине, которую вы не любили?

— Обычные причины, — терпеливо пояснил Джейс. — Мой ребенок. Моя ответственность. И прочная вера, я полагаю, в феномен семьи.

— А вы хотели ребенка? — с интересом посмотрела на него Джулия.

Она читает в его сердце, подумал Джейс. В этом средоточии гибельных крайностей — льда и пламени, где ничто не способно выжить. Он ничего не хотел. До младенца. Его младенца.

— Хотел ли я?

— Да. Разве нет?

У него в сердце неожиданно перемешались самые разные чувства. Он никогда бы не смог вообразить, что можно испытывать надежду на фоне ужаса. И радость.

Тем не менее надежда и радость присутствовали. Как и любовь. И когда пришло осознание истины, вскрылась ложь, Джейс испытал сожаление по поводу несостоявшейся прекрасной жизни, словно она уже существовала, но должна была закончиться.

Джейс до сих пор сожалел о той фантомной, замечательной жизни, сожалел о потере того, чего не было.

— Простите, — пробормотала Джулия. — Я не должна была спрашивать об этом.

— Почему же? Я как раз думал об ответе на этот вопрос. Ответ — и да и нет. Ни у меня, ни у Алексис не было особого желания иметь ребенка.

— Но вы были бы замечательным отцом.

Он встретил это уверенное и смелое заявление Джулии с некоторым удивлением. И с удивленной неуверенностью. И тихо прошептал:

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Наступило молчание. Мерцающее, мягкое, многозначительное. Взгляд Джулии упал на рождественскую колоду карт.

— Вы играете в карты? — спросил Джейс.

— Играла, — призналась она. — Когда-то играла.

Когда-то играла, подумал Джейс. Приглашение к рассказу о загадочном прошлом.

— У вас есть любимая игра? — поинтересовался он.

— Кункен.

— Когда-то я тоже играл в кункен. — Это была единственная карточная игра, которую он знал. Научился он ей от медицинской сестры во время командировки в Афганистан и с того времени несколько раз играл на таких же политых кровью землях. Игра в карты была способом скоротать время между боями. И хотя это вряд ли имело какое-то значение, он почти всегда выигрывал.

— Вы хорошо играли… играете?

Огонек сверкнул в ее лавандовых глазах.