Свет в окне
Шрифт:
В комнату почти беззвучно вошла медсестра, поправила одеяло на кровати соседа, и подошла к Ионасу: «Ну как? Всё хорошо? Скоро принесут обед. Пора будить его», – произнесла она, показывая на соседа, который лежал с остановившимся на потолке взглядом.
Медсестра произнесла: «Он спит с открытыми глазами».
Ионасу стало не по себе. «Где я? Что я здесь делаю?», – снова и снова мелькало у него в голове.
Дверь отворилась, и вошла ещё одна медсестра с подносом в руках, поставила его на ночной столик, тихонько пожелала приятного аппетита и бесшумно удалилась. Ионас посидел минуту в оцепенении и поморщившись взглянул на содержимое в миске и на тарелке. Голод? Аппетит? Нет, эти чувства не посещали его уже давно.
Ионас поковырял ложкой нечто жёлтое, лежащее на тарелке, попробовал, поморщился и с трудом стал запихивать в себя содержимое, запивая жидким супом.
Ионас посидел ещё недолго, лёг на подушку, закинув руки за голову. Как и вчера и позавчера он пытался вызвать воспоминания, хотя бы о том, что произошло в последнее время. Что заставило его очутиться «здесь»? И что это, и где это – «здесь»? Он закрыл глаза в уверенности, что приходящий сон опять отведёт его от безответных вопросов. Но, вдруг Ионас открыл глаза: он увидел белую стену, на которой не было ни одной картинки или фотографии. И ему показалось, что стена является огромным экраном (Ионас по профессии режиссёр), и сейчас появятся персонажи и события, которые, наконец, заставят его вспомнить обо всём.
Он прищурился, наклонил голову, пристально вглядываясь в белую пустоту; в пустоту ли? Произнёс, «Ну, что ж? Начнём пожалуй…»
Что же привело его сюда, в больницу, куда, по всей вероятности, не попадают без причины? Ионас пошарил под подушкой, ища носовой платок; он взял его в руку и смял в комочек. Что-то заставило его призадуматься и слегка заволноваться; платок! Ионас провёл платком по лицу и по лбу; он повторил эти движения несколько раз и увидел, да да увидел, склонившуюся над ним, дочь, его любимую Тамару, вытирающую холодный пот с его лба! Он вспомнил, что дочь уже давно не живёт с ними. Она переехала в другую страну, но почему же она оказалась рядом с ним? Значит, произошло нечто, что заставило её оказаться здесь, чтобы помочь и спасти его. От чего? Ионас, то закрывал, то открывал глаза, мучительно перебирая отрывки и обрезки мелькающих снов. «А где Майя? Она всегда была со мной, особенно тогда, когда мне было плохо». Да нет, не в болезнях дело; а гораздо хуже: в моменты его неуспеха, а подчас и полного фиаско его сценических работ. Но сейчас она нужна ему здесь! Где она? И где Тамара? Вдруг, щемящая боль пронизала всё его существо: нет, этого не может быть! Это наваждение, страшный сон!
Ионас схватился за голову, соскочил с кровати, подбежал к окну, размахивая руками, потом к двери, бормоча вслух: «Где она? Где Майя? Я потерял её! Где? Где я её оставил? Бедная девочка! Где ты? Ведь ты всегда была со мной! Почему я здесь? Что я делаю в этой каморке? И без тебя?» Ионас долго не мог угомониться, пока, в изнеможении не повалился на кровать, спрятав голову под подушкой. Неизвестно, сколько времени прошло, как, вдруг страшная реальность резанула его: он вспомнил! Он вспомнил всё! Абсолютно всё – до мельчайших подробностей! Он хочет кричать, бежать, скрыться, исчезнуть, раствориться, только подальше от кошмара, ставшего такой явной действительностью. Майя умерла! Её больше нет на свете! Её больше нет! Дочь приезжала из-за границы, поэтому он, Ионас, лежит «здесь», не зная толком, «где». Майя! Что произошло? Почему её не стало?
…Дверь отворилась, и вошёл доктор (судя по всему); на нём не было белого халата (психологический манёвр – пронеслось у Ионаса в голове). Он подошёл к кровати и с дружелюбной улыбкой протянул Ионасу руку. «Что он хочет от меня? Ответов на вопросы? На интересующие ЕГО вопросы? Да мне совсем не до этого и не до него. Не готов я…» Доктор, как бы не замечая, или не желая замечать раздражительного смятения пациента, медленно, размеренным тоном (интонация остаётся на одной ноте), начинает: «Ммм… добрый день, рано или поздно нам
Ионас поморщился (Как бы ему не запутаться в своих измышлениях – ведь я-то точно не смогу ему помочь). Из разговоров доктора, Ионас понял, что сразу после похорон Майи он свалился в глубоком обмороке и уже ничего не помнил – ни как его отвезли в больницу, ни как Тамара, просидев неделю у его постели, вскоре вынуждена была покинуть его, улетев обратно в Новую Зеландию. Он уже не слышал и не слушал доктора, продолжающего бубнить себе под нос. Ионас закрыл глаза, и не дожидаясь, пока доктор закончит свой монолог, и, наконец, ретируется, попытался погрузиться в далёкое прошлое их с Майей жизни.
Сколько лет прожили они вместе? Двадцать? Тридцать? Он не мог сосчитать; голова не работала. Он взглянул на стену-экран и увидел Майю; она стояла, с поднятой к голове ладонью, защищаясь от солнечного света; на ней было лёгкое, развевающееся шёлковое платье в мелкий цветочек, и она улыбалась, улыбалась ему. Это было так явно, что Ионас встал с кровати и почти подбежал к ней, протянув руки; но очутился в объятиях доктора, который поспешил спасти его, чтобы тот не ударился о холодную стену.
Доктор подвёл Ионаса к кровати, на которую он упал без сил. «Что же это? Что со мной? А что случилось с Майей? И это что же? Конец? Конец всему? Наш общий конец? Но ведь он не был запланирован? На это я не рассчитывал! Почему жизнь такая злодейка? Сначала выстраивает иллюзию вечности и бесконечности, а потом внезапно обрушивается вихрем, уничтожающим всё на своём пути?!»
Ионас вспомнил историю их с Майей женитьбы. Прошло два года после их поступления на театральный, как однажды Майя затащила его домой, представила маме и папе, после чего папа не устоял и тут же изложил всю свою жизненную философию: «Как странно, мне всегда казалось, что утончённые, изысканные искусства – не для настоящих мужчин; вот для девушек – это в самый раз». Ионас подумал, что его сразу же хотят оскорбить и принизить; виду он не подал, но расстроился.
Майе это тоже не понравилось, и, после того, как Ионас ушёл, Майя припустилась на отца в повышенных тонах, заявив, что папино поведение выявило его ревность к дочери и это, к сожалению, выглядело довольно примитивно; так что ему придётся извиниться перед Ионасом, как только он появится у них дома в следующий раз. А он появится, так как они собираются пожениться в ближайшем будущем! Вот! У Майи вырвалось это так непосредственно и убеждённо, что и мама, и папа сразу кинулись обнимать и поздравлять её.
Майе надо было срочно придумать, что сказать Ионасу. Бедная, она не спала всю ночь, и решилась на отчаянный шаг: «А что, если я и впрямь спрошу его, не пожениться ли нам?» На следующий день они встретились, и, только было Майя хотела торжественно произнести своё «предложение», как Ионас схватил её за обе руки, попросил её не произносить ни слова, и, волнуясь и заикаясь, пригласил её во Дворец Бракосочетания, где он уже забронировал время. Майя подумала: «Как замечательно, когда есть в жизни такие совпадения! Это же судьба!»