Свет очей
Шрифт:
Найджел предпочел пропустить мимо ушей замечание сестры.
Волна страха накрыла Мэгги. Что же я за тугодумка такая! — мысленно выбранила она себя. Он же исполняет роль ревнивого любовника! Но, возможно… Прекрати! Нельзя предаваться глупым мечтаниям!
— Он не ревнует, — твердо возразила Мэгги. Вознаграждением ей стало появившееся на лице Найджела беспокойство. Она помолчала, давая ему возможность подумать, не зашел ли он слишком далеко. — Ему просто нравится доводить меня до взвинченного состояния.
— Вообще-то,
Есть ли вещь более возбуждающая, чем словесная баталия с Найджелом? Да, есть, и она тоже связана с Найджелом. От этой мысли Мэгги захотелось спрятаться под стол. Образы оказались столь яркими и четкими, что она не понимала, как остальные не догадываются, что за порочные мысли бродят у нее в голове.
Найджел поднял хрустальный бокал, салютуя бывшей жене, но глаза его были прикованы к Мэгги.
— За проницательность! — воздал он хвалу Лоре. — А теперь, ибо я знаю, что ты не любишь этого, не будем ссориться. Так ведь, любовь моя? — бархатным голосом произнес он.
Грязный соблазнитель! — выругалась про себя Мэгги. Догадывается ли он, что я чувствую, когда он так на меня смотрит?
Она вскинула голову.
— Это зависит от того, насколько рассудительным ты окажешься.
Конечно же он догадывался! Найджел Хиггинс был черствым и расчетливым и никогда не полагался на удачу, если хотел добиться желаемого. Он вроде как умоляет… Неужели он меня хочет, действительно хочет? И могу ли я принять то, что он мне предлагает? Или скорее — могу ли я отказаться? А хочу ли я отказаться?
В продолжение вечера Найджел воздерживался от дальнейших драматических проявлений ревности. Нет, горько думала Мэгги, он уже установил рамки наших ролей, да и другие, похоже, тоже. Она больше не слышала в свой адрес скептических замечаний и была искренне удивлена готовностью присутствующих воспринимать ее и исполняемую ею роль.
10
— Что ты делаешь? — Найджел рывком снял с себя галстук, небрежно швырнул его в кресло, но промахнулся, и тот упал на пол.
Спокойствие, твердость, но не теряй чувства юмора и уж ни в коем случае не старайся оправдываться, строго приказала себе Мэгги. Он не глупец, он сразу догадается, что мне с трудом удается не прикасаться к нему. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и расправила одеяло на небольшом диване в алькове рядом с окном.
— А что, не видно?! — огрызнулась Мэгги, моментально забыв о намерении оставаться спокойной, когда бросила взгляд на Найджела, явственно вызывающего желание своим великолепием.
— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я буду там спать, потому что если ты…
Она выпрямилась и с презрением смерила его взглядом.
— Едва ли от тебя стоит ожидать галантности.
— Я бы назвал сон на этой штуке, когда есть великолепная кровать, на которой
— Шесть человек! — повторила Мэгги, язвительно присвистнув. — Когда ты сказал, что твоя мать придерживается либеральных взглядов, я и не думала, что они настолько либеральны.
— Я вообще-то никогда не подвергал ее испытаниям, во всяком случае, в данном направлении, — сухо сообщил Найджел. — Хотя, насколько я понимаю, мои предки вполне могли устраивать оргии именно в этой комнате… на этой самой кровати… Сам же я должен контролировать любые проявления своего желания заняться распутством, находясь под родительской крышей.
Мэгги начала ловить ртом воздух, от столь небрежного обсуждения оргий ее бросило в дрожь; она с ужасом смотрела в его смуглое лицо, и мурашки бежали по коже, а напряжение охватило всю ее миниатюрную фигурку. В глазах Найджела было что-то пугающе хищническое. Она отошла подальше от огромной кровати, словно боялась, что может заразиться бактериями низкой морали прежних времен. В глубине души Мэгги понимала, что на самом деле боится поддаться соблазну.
— Мне здесь будет удобнее, — чопорно сообщила она.
Найджел пересек комнату, наклонился и попробовал рукой, мягок ли диван.
— Я серьезно в этом сомневаюсь, — криво усмехнувшись, сказал он, выпрямляясь во весь рост. — Когда эту штуку реставрировали, то в первую очередь заботились о сохранности ее первоначального вида, а не о том, как сделать удобной.
— Мне все равно…
— Стоицизм — надуманная добродетель, тебе не кажется? — Найджел зевнул.
— Как Джекки? — спросила Мэгги, пропуская мимо ушей его ядовитый сарказм.
— Спит. — Выражение лица Найджела стало более осмысленным. — Иногда такие дни — единственная возможность для меня видеть его.
Мэгги с опаской наблюдала, как он сел на диван и раздраженно сбросил на пол принесенную ею с кровати подушку.
Она подняла подушку и прижала к груди. Ее сильно беспокоило возникшее у нее сострадание к Найджелу. Мэгги опустилась на ковер.
— У многих напряженно работающих родителей те же трудности, особенно если они одиноки. Уверена, что Лора превосходная мать, — поспешила добавить Мэгги, — но вся ответственность лежит на тебе. Полагаю, ты прекрасно справляешься.
Найджел с любопытством посмотрел на нее из-под черных как смоль ресниц. Возможно, его заинтересовал мой порыв утешить его, подумала Мэгги. Как, впрочем, и меня!
— Похоже, он милый, спокойный ребенок. — Она чувствовала себя до смешного застенчивой и пожалела, что не удержала язык за зубами. — Кажется, он похож на мать, — сделала Мэгги слабую — попытку пошутить.
Почему он так пристально и с любопытством смотрит на меня?
— Во всяком случае, если бы ты не ушел из спорта, ты бы еще меньше видел его, — мягко заметила она.