Свет надежды

Леонова Светлана

А их правитель… Он вовсе не был так жесток и страшен, как слагали о нем небылицы. Айна не раз видела, как относились к беженцам из Моргаша, поселившихся в землях ее мужа, и часто задавалась вопросом: выказал бы ее отец подобную милость к кому-то из бежавших подданных Рагнара – наверняка нет. Эти месяцы, проведенные в Зангре, заставили Айну по-новому взглянуть на своего мужа, на верных

ему людей. Они все были одной семьей, крепкой, готовой постоять друг за друга, протянуть руку помощи в самое страшное время. Чего уж таить, Айна никогда прежде не ведала ничего подобного. Ее семьей были только Сенира да Вилен, родной же отец предпочел попросту отослать подальше с глаз своих, вовсе забыть о ее существовании. И вспомнил лишь тогда, когда было жаль отдавать любимую старшую дочь Бродику за «предводителя варваров и кровожадных убийц». Айна понимала, что таинственное исчезновение сестры было ловкой инсценировкой: Сверр просто надежно укрыл ее до той поры, пока все не утихнет. Разумеется, Айна помнила то негодование, которое охватило Рагнара, едва раскрылся хитрый план ее отца. О, сколь же грозен был он в тот момент. Как страшно было хрупкой девушке пред обманутым правителем, в руках которого отныне была ее жизнь и судьба. Но с первых же мгновений Рагнар развеял слухи о своей жестокости и бездушии. Он не убил ее, не изгнал с позором, как полагалось бы за такой обман. Нет, вместо этого он довел брачный обряд до конца, показывая, что держит свое слово вопреки всему. Он не изгнал ее с первых же дней прочь с глаз – Айна сама была виновата в том, что отныне ее домом стал уединенный Раиньяг. Она прекрасно помнила, что сталось с теми несчастными, кто ненароком ослушался приказа ее отца – их жизнь длилась едва ли больше одного дня после короткого приговора правителя Моргаша. Рагнар же один раз простил ей ослушание. Второй раз, конечно же, требовал от него вынесение сурового наказания – все же он правитель, и его народ должен чувствовать это. Каким бы несправедливым ни казалось поначалу ее участь, за проведенные в заточении месяцы Айна поняла, что ее муж проявил к ней немалую долю снисхождения, даже несмотря на то, что она была дочерью его врага. Он мог бы ее убить или отправить обратно к отцу. Но в который

раз не сделал этого.

Его силу, храбрость и выносливость могли восхвалять сколь угодно, только вчера от взгляда Айны не укрылось, как изможденность тонкими морщинками пролегла по высокому лбу, как хмуро сошлись густые темные брови и темные круги усталости залегли под потускневшими глазами цвета стального неба. Не знавший ни отдыха, ни покоя, Рагнар не позволял себе расслабиться ни на мгновение. Он был сильным воином, его уважал не только собственный народ, но и правители соседних земель. И вместе с тем он был так одинок в своем величии. А кому, как не ей самой, знать, что такое истинное одиночество.

Вчерашняя встреча что-то изменила в отношении Айны к Рагнару. По его растерянному взгляду было видно, что, прибыв в Раиньяг, он меньше всего желал их встречи. И тем более неожиданной она стала для обоих. Совершенно ошеломленная нежданным появлением своего мужа, девушка в полнейшем смятении смотрела на него, не в силах даже пошевелиться. Силы словно разом покинули ее. Звонче набата гремела меж ними тишина. Они молчали, но их глаза словно вели немой диалог, изумленно и опасливо изучая друг друга. Айна не видела больше пред собой грозного противника, в волю которого отдали ее судьбу. Куда-то исчез весь ее страх пред ним. Остались только робость да смятение. Чуткое девичье сердце, столь долго спавшее в трепетном ожидании чего-то сильного, светлого и настоящего, бешено стучало в груди, точно пыталось вырваться прочь. Им не надобно было слов в тот момент – они лишь только разрушили бы всю ту иллюзию, непостижимым образом возникшую меж ними и унесшую на короткие мгновения обоих прочь от жестокой реальности. Лишь на короткое мгновение она забыла, кто есть они друг для друга, с жадностью ловя удивительный взгляд серых глаз, неожиданно принявших теплый оттенок… И ей казалось, что вот-вот ее душа отделится от тела и бросится вперед, навстречу тому неизведано-прекрасному, что необъяснимо происходило меж ними в тот момент… когда сладкая иллюзия вдруг разбилась от одного только голоса не весть откуда появившегося Грегера.

Конец ознакомительного фрагмента.