Свет мой

Осень Галина

В гостиной, где они сейчас находились, мебели почти не было: очень старый потёртый диван и сервант у стены. Насчёт серванта Полина даже не заморочилась, постоит ещё. А вот диван явно надо было менять. На нём даже сидеть опасно было, того и гляди пружина в попу вопьётся. А у Поли – Дашка. Так что во избежание, как говорится.

Вторая комната была спальней, а у них будет детской, сразу решила Полина. Но только после небольшого обновления. Здесь стояла допотопная железная кровать с панцирной сеткой и тумбочка

с телевизором. Полина и не подозревала, что тётушка предпочитала такой минимализм.

Да, собственно, Полина ничего толком и не помнила из тётушкиной жизни. Ей всего было лет пять-шесть, когда она здесь была. В общем, первый круг расходов нарисовался сразу: детская плюс диван. Всё остальное потерпит. Постепенно сделается.

В кухне не было даже гарнитура. Стоял большой деревянный стол для готовки и хранения, плита, два табурета, старый советских времён холодильник «Зил-Москва» и навесная полка над раковиной. Похоже, тётя Маша вообще не покупала никакую мебель, а пользовалась той, что осталась от родителей. Наверное, ей это было неважно.

– М-да! – оценила положение Полина. – Ну, ничего, справимся! Справимся, Дашуня?

– Сплавимся! Мне нлавится тут, балкон больсой!

– А я его ещё не видела.

Мельком заглянув в туалет и ванную, Поля ожидаемо увидела голые крашеные стены и старое оснащение. «Ладно, постепенно», определилась Поля и с этим участком.

Дашка тянула её на балкон, и Полина, с трудом открыв шпингалет старой деревянной рамы, открыла дверь.

– Ух, ты-ы! – завопила Дарья, выбегая на балкон.

Вид, действительно был оживлённым. Это окно выходило на шумную улицу, с постоянным потоком машин, с небольшим сквером под окнами и с панорамой города, видимой с четвёртого этажа.

– И хорошо, и плохо, – опять оценила Поля. – И с Дашкой надо провести серьёзную работу, чтобы на балкон лишний раз не лезла, а лучше закрыть его пока накрепко. Опасно.

Настало время разбирать вещи и готовить первый в новом доме ужин. Кастрюлек у тёти Маши было только две: на три литра и на полтора. Тарелок – четыре: две суповых и две для второго, старенький чайный сервиз, наполовину разбитый и всё.

Поля автоматически отмечала все эти нюансы, эту сознательную бедность и ей становилось горько, что она уже во взрослом возрасте ни разу не приехала к тётке – старшей сестре матери. Не проведала её, не утешила, ничем не помогла. Под влиянием матери относилась к далёкой тётушке настороженно, а теперь вот пользуется её квартирой. Стыдно!

Но теперь что уж, остаётся только оправдывать тёткино доверие. С толком использовать её смертный подарок. Не прокакать, а улучшить. Как-то так. Полина стёрла невольные слёзы, выступившие от раскаяния и разложила по тарелкам гречневую кашу.

– Всё сделаем помаленьку, тёть Маш, – тихо произнесла она в пространство.

После ужина

постелила им с Дашкой на диване, подложив под простынь собственное шерстяное одеяло. Укладывать дочь в кровать, на которой скончалась тётушка, Поля не решилась из суеверия.

Когда Дашка уснула, она присела на старый табурет к кухонному столу и начала составлять список немедленных дел из расчёта имеющихся денег. Ясно, что полноценный ремонт даже в одной комнате, она сейчас не осилит. Но освежить обои, половую краску, купить недорогую детскую мебель, шторы ей, пожалуй, по силам. Это первое.

Второе. Сходить в УК, прописаться, вызвать электрика и сантехника. Заменить розетки и проводку, если надо, унитаз и ванну. Нет, ванну просто выбросить, а купить кабину.

Третье. Наполнить холодильник и шкаф продуктами.

На этом левый столбик с хотелками прервался, потому что закончился правый столбик с деньгами. У неё на карте оставалось около семидесяти тысяч. Руслан ей каждый месяц перечислял на карту определённую сумму, обычно пятьдесят тысяч. Но Полина – девушка экономная и не тратила всю сумму. Поэтому у неё и накопилась небольшая заначка. Но для самостоятельной жизни этого ничтожно мало.

– Работа! Срочно нужна работа! – месяц они с Дашкой протянут, но дальше – караул. И помощи ждать неоткуда. – Ладно, посмотрим в интернете.

Полина встала и налила себе чаю, бросила в него пакетик, а сахар она не покупала. Полезла в стол, достала старую сахарницу, открыла, понюхала этот старый сахар, решила, что сойдёт и ткнула ложкой, загребая поглубже.

Ложка упёрлась в какой-то кулёк. Полина вытащила его и сквозь плёнку пакета увидела тугую скрутку пятитысячных купюр. Ещё не понимая, что это такое, она разрезала и развернула пакет. Кроме денег, там было письмо.

«Дорогая Полюшка, если ты вступила в наследство, то рано или поздно найдёшь эту мою заначку. Мне же много не надо, а пенсия у меня была неплохая. Всю жизнь ведь работала на заводе. Вот накопила триста пятьдесят тысяч. Аня писала, что неудачно ты замуж вышла, из богатых он. И мать его тебя не приняла. Вот я и подумала, а вдруг тебе пригодится моя помощь. Живи спокойно, девочка. Жаль, я твою малышку не увидела. Аня говорит, на тебя похожа. Благословляю тебя, будьте здоровы, родные мои. Ваша тётя Мария».

Полина не замечала, что слёзы текут и текут по щекам, записка промокла и старая паста начала расплываться. Она бережно свернула письмо, спрятала его под чехол телефона, не считая положила деньги в кошелёк.

Не знала, как благодарить материну сестру за такой щедрый дар: и квартира, и деньги. И, главное, ни за что. Ведь при жизни они и не виделись! Бедная тётя Маша!

Поля перешла в гостиную к дочери, устроилась по привычке рядом и заснула тяжёлым сном. Слишком много для одного дня.