Свет мой Ленка
Шрифт:
Отец Игоря Фёдор Матвеевич оказался директором школы с уклоном на изучение китайского языка, а мать Людмила Фёдоровна работала в этой же школе завучем.
– А как они поют!!! – с восхищением рассказывала нам Ленка, сидя за столом в нашей уютной общежитской комнате и, подперев щёку худенькой длинной ладонью, прикрыв глаза, затягивала песню:
– Ой, мороз, мороз!..
Понимая, что тоненький голосок подруги не передаёт всей вероятной мощи домашнего пения будущих родственников, мы с Ольгой ржали и по-хорошему завидовали!
Вопрос о свадьбе был решён, была назначена дата на конец апреля. Я удостоилась чести стать
Мы сидели вчетвером в уже зелёной от распустившейся листвы крохотной беседке рядом с домом Игоря, обсуждали свадьбу, её регламент, различные шутки и конкурсы для развлечения гостей, и много смеялись. Свидетеля звали Евгений, ему было 26 лет. Высок, строен, темно – волос и кучеряв, таково было моё первое впечатление. А ещё он искромётно шутил. Длинные ноги Евгения не хотели помещаться под столиком беседки, потому он сидел на перилах и я смотрела на него снизу вверх.
В этот вечер Ленка осталась у Игоря, а Женя вызвался меня проводить до общежития. Женька повёл меня к общежитию какой-то сложной тропой, в итоге я чуть не описалась по дороге, но признаться, что мне надо в кусты не решилась!
День свадьбы побаловал тёплой погодой без дождя, и после регистрации мы катались по городу на двух машинах, возлагали цветы у Вечного огня, и, по традиции, фотографировались у больших букв «ВЛАДИВОСТОК» на въезде в город.
Свадьба точно удалась! Мы с Женькой жгли, гости смеялись, родители были довольны. Столовая, снятая по этому случаю, была красиво украшена и полна приглашённых гостей, а столы были полны различных закусок.
Не обошлось и без происшествий. Одна из девочек из нашего общежития, приглашённая невестой, сломала каблук у босоножек. Босоножки были чужие, взяты на прокат под честное слово и клятвенное обещание не угробить!
Девочка плакала, мы сочувствовали. Решил проблему Женька, свидетель.
– Давайте, приклею я ваш каблук! – сказал он.
– У меня дома есть отличный клей! Утром, как новенькие будут! Живу совсем рядом.
И вот, Женька, я и Света, сломавшая каблук и прихрамывающая, одной ногой идущая лишь на носочке, идём в темноте по дворам за худощавой Женькиной фигурой и слушаем его бесконечные смешные истории про него и его лучшего друга Анохина. Женька так и звал его – Анохин. Это была фамилия. Имя у друга тоже было, Владимир, но совсем не использовалось в Женькином повествовании. Вдруг Женя неожиданно резко остановился и, обращаясь ко мне, серьёзно проговорил:
– Лена! У меня дома сейчас женщина. Но это ничего не значит!
– Мне-то какое дело до твоей женщины?! – удивилась я, подавляя желание вернуться туда, на свадьбу, где всё было просто, весело и понятно.
Он не ответил, а потянулся ко мне и взял за руку. Так мы и вошли в подъезд пятиэтажного дома: впереди мы с Женькой за ручку, и Светка, ковыляющая за нами.
Поднялись на третий этаж, и Женя открыл дверь. Мы по инерции ещё смеялись со Светкой какой-то шутке, поэтому очень шумно ввалились в прихожую однокомнатной квартиры. Из комнаты навстречу нам метнулась женщина средней полноты, блондинка, лет 30–32, очень удивлённая и возмущённая нашим вторжением, что явно читалось у неё на лице.
– Знакомьтесь! –
– Это – Галина, а это – Лена и Света. Сейчас мы будем босоножки чинить! А ты, Галка, сообрази девочкам коньячку с лимончиком.
Находясь уже под лёгким градусом спиртного, выпитого на свадьбе, мы со Светкой чувствовали себя вполне непринуждённо и болтали о том о сём, расположившись в двух креслицах, разделённых маленьким журнальным столиком, на который Галина поставила маленькие рюмочки, бутылку коньяка и на блюдечке порезанный лимончик.
Женя же открыл нижнюю дверцу стенки, которая являлась основной мебелью в достаточно большой двадцатиметровой комнате, кроме дивана, шкафа и двух креслиц со столиком, на которых мы сидели со Светой, достал инструмент, клей и занялся ремонтом босоножки. Гале место было лишь на диване. Он был расстелен и заменял собой двуспальную кровать.
Мы все, втроём, ещё полные свадебного веселья, громкой музыки и действия нескольких рюмок шампанского (закусывать как-то не удавалось), переговаривались, как – будто не замечая её присутствия.
Я не помню, в какой момент женщина занервничала, сказалась дополнительная рюмка коньяка. Услышала только Женькины слова, адресованные Гале:
– Тебя никто не держит! Можешь уйти!
Галя забегала нервно из кухни в комнату, потом вдруг прокричала, обращаясь, почему-то, ко мне:
– Ты думаешь, он золото?!
А потом зло сказала, обращаясь к Женьке:
– Отдай мне мои двадцать рублей и я уйду!
– У меня сейчас нет денег, – ответил он.
И тогда, повинуясь какому-то душевному порыву, я встала, пошатываясь, прошла в прихожую, где на крючке осталась висеть моя сумочка, достала из неё двадцать рублей.
– Возьми! – сказала Галине. Она взяла. Потом, вдруг, замахнулась и ударила меня по щеке!
В прихожую выскочил Женька, обнял меня со спины, прижал к себе. Я закрыла пылающую щёку ладонью, и искренне не понимала: за что? Ведь я всего лишь хотела избежать некрасивой ссоры, убрать повод для скандала!!!
– Вот теперь ты точно уйдёшь! – сказал Женька Гале.
Галина сдёрнула плащик с вешалки, схватила свою сумку, вставила ноги в туфли и выскочила из квартиры. На полу остались женские, достаточно приличные шлёпки.
– Ну-ка, примерь! – сказал Женька Свете,
– Это мамкины, она в моря ходила, с загранки привезла. Босоножки до завтра трогать нельзя, клей встать должен.
Потом внимательно рассмотрел моё лицо.
– Жить буду! – сказала я.
– За это надо выпить! – сказал он.
И мы пошли пить коньяк…
Первая ошибка мною была сделана, Судьба ухмыльнулась и перестроила, как навигатор, весь мой жизненный путь.
Глава 2
Светка сильно «захорошела» от коньяка, и стало понятно, что на праздник ей возвращаться смысла нет. Мы вышли на улицу, и Женька быстро тормознул такси. Загрузив хихикающую Светку на заднее сиденье жигулёнка, наказали водителю доставить груз к общежитию в целости и сохранности!
Сами вернулись в столовую. Праздник, похоже, закончился, молодых уже не было, оставались то ли знакомые, то ли родственники со стороны жениха, которые помогали родителям собирать со столов почти нетронутые блюда с нарезкой колбас, сыров и прочего. На следующий день самые близкие были приглашены в дом родителей, в том числе и мы с Женькой.