Сверхигра
Шрифт:
– Обижаете, барин. Все сделаем в лучшем виде-с. Добавить бы двугривенный, – изогнулся подобострастно Яворский, пародируя то ли извозчика, то ли приказчика в дворянской усадьбе.
Сергей улыбнулся. Такой не подведет, как не подводил ни разу. А Проф со своей шайкой хороши. Пригрел у себя на груди гадюк. Сначала процент от прибыли захотели, программеры недоделанные, а теперь засобирались тайком в Припять. В том, что это было связано с поисками таинственного клада, у Григоровича не было никаких сомнений. К чему тогда такая секретность?
Ява действительно сделал все как надо. С
На пятничном собрании, где-то в конце, Ткаченко обронил, что они с Профом, Шишковцовым и Максимчуком собрались за город, отдохнуть от мониторов. Согласно воскресной программе в 10 утра машина с кладоискателями заехала в город Чернобыль на привычный инструктаж.
Цель визита – ознакомление с брошенным городом Припять, без заезда на ЧАЭС. Припять, так Припять.
В городе экскурсанты, знакомые Чернову по одной из прошлых поездок, выразили желание посетить малопосещаемые объекты. Например, их очень заинтересовал завод «Юпитер». «Дело хозяйское», – пожал плечами сопровождающий и показал дорогу, рассказывая по пути о бывшем секретном заводе, где официально штамповали детали для магнитофонов «Маяк» и «Юпитер», а на самом деле – оборонную продукцию.
Дорога к «Юпитеру»
– Производство тут большое было. Открыли завод еще в 1980 году. Собирали так называемое «изделие 62», строго засекреченное. Дисциплина была железная: минута опоздания – объяснительная начальству и лишение премии.
– А что за изделие? – поинтересовался Рэмбо.
– Вроде большие ящики с электронной начинкой для самолетов, подлодок и космических кораблей. Что-то типа бортового самописца. Так говорят. Еще всякие полупроводниковые приборы для «военки». Третий цех их собирал, самый секретный.
– Ну а магнитофоны-то все же были?
– Конечно, всякое было. Лентопротяжные механизмы шлепали, а в одном из цехов – даже жгутики для презервативов, хе-хе. Ну, и кому доверишь такую нежную продукцию, как не девчатам? Там их целый коллектив собрался, клондайк! – Он даже прижмурился от приятных воспоминаний. – Своя общага, куда все местные бегали, своя дискотека…
– А после аварии?
– После аварии помещения передали ПО «Спецатом», провели дезактивацию. Эта контора работала на ликвидации последствий, мощное было предприятие. Поскольку на заводе осталось много передовой техники – станки с ЧПУ, стенды, лаборатории, собирали роботов, которые потом на крышах работали. Тут же их и испытывали, причем на твэлах из 4-го реактора. Тестировали электронику на поведение в условиях сильной радиоактивности. Правда, не всегда помогало. И с ума роботы сходили не хуже людей, и начинка сгорала от высоких уровней. Реактор же на испытательный стенд не притащишь. Руководил работой Герой Советского Союза Самойленко.
– А за что Героя ему дали?
– За то, что с лопатой по крыше бегал как ошпаренный
Прошли мимо бассейна «Лазурный». На его фасаде застыли часы; само здание выглядело так, будто в нем ранее бушевала банда сумасшедших слонов.
Часы бассейна «Лазурный»
– Часы, наверное, еще в день эвакуации остановились? – поинтересовался Максимчук.
– С чего бы это? – удивился гид. – Долго еще работали. А сам бассейн закрылся только в 1998-м.
– Как это?! – изумился в свою очередь Алексей. – Кто же в нем купался-то, после эвакуации? Кто воду наливал все эти годы? Город-то уже мертвый был!
– Те же, кто на ЧАЭС и «Юпитере» работали. Людям где-то отдохнуть полагалось, расслабиться. Все полы, разумеется, закрыли спецлинолеумом, чтоб удобнее мыть. Хорошо там было, я сам помню. Хотя и странно. Вокруг – пустые многоэтажки, раскуроченные напрочь, а ты плещешься с видом на пустые окна. Пир во время чумы.
– А не доставали опасения, что вода заражена?
– Нет, не доставали. Она же из глубоких артезианских скважин бралась, а всю ливневую канализацию специально забили, чтобы не уходила глубоко под землю. Да и проверяли постоянно. Не была Припять мертвой, ребята, не была. Умертвили ее, и не так давно.
Так, за разговорами, группа подошла к заброшенному заводу. Его территория уже успела зарасти деревьями. Окна, наполовину лишенные стекол и алюминиевых рам, смотрелись холодными бойницами. Казалось, вот-вот из черных дыр появятся снайперы и откроют огонь по непрошеным гостям. Снег лежал на крышах, укрыл бережно дорожки нетронутой белой простыней. Некому было ее трогать.
– Скажите, а на территории предприятия есть какие-то катакомбы, подвалы, бомбоубежища? – поинтересовался один из посетителей. Одеты они были как начинающие альпинисты, не хватало только страховочных карабинов. Но небольшой рюкзачок, наполненный неизвестно чем, присутствовал у каждого.
– А как же. Оборонному заводу без бомбоубежища никак нельзя, – с сомнением произнес Чернов. – А вы, никак, в подвал собрались? Не советую. Там со времен «Спецатома» ящики остались, «фонят» безбожно.
Территория безмолвия
Программисты переглянулись.
– Какой уровень?
– Кто как меряет. До двух десятых рентгена в час по гамма-излучению. Если на привычные микрорентгены перевести, то двести тысяч получится. Не советую.
– А что в ящиках лежит, никто не смотрел? – осторожно спросил Шишковцов.
– Может, и смотрел, неизвестно. Только нам здоровье гробить неохота. Вполне возможно, что какие-нибудь реагенты для настройки роботов, а может, что другое. Вы лучше по территории погуляйте. Тут и автобусы ликвидаторские есть, и бульдозеры. Часть техники закопали, могу показать где.