Свеча в буре
Шрифт:
– Но ты любишь Хонуса?
– Да, и это мучение! Каждую ночь я колеблюсь. И с каждой ночью мне все труднее игнорировать свое сердце.
Кара печально посмотрела на Йим и покачала головой.
– Я тебя не понимаю.
Стук в дверь прервал беседу двух женщин. Из-за нее раздался голос:
– Мать клана, мы принесли ванну.
Кара велела слугам войти. Один из них нес небольшую медную ванну, другие принесли таз с горячей водой, мыло и полотенца для вытирания. Йим была рада, что ее прервали, и подозревала, что Кара почувствовала ее облегчение, потому что после ухода слуг Кара не стала возобновлять
– Да, – ответила Йим, – но он целился мне в шею.
– Вот это да! И он промахнулся? Я думала, Сарфы никогда не промахиваются.
– Я прыгала в реку, когда он замахнулся.
– О Святой Карм! Что за жизнь ты ведешь! А откуда у тебя такой большой шрам на спине? Это что-то новенькое. Расскажи мне все. Не упускай ни одной мелочи.
– Когда ты сказала, что мы будем спать в одной постели, я подумала, что ты позволишь мне спать в ней, – сказала Йим. – А вместо этого ты собираешься не давать мне спать всю ночь. Разве я не могу немного отдохнуть? Я не собираюсь уезжать завтра.
– Когда ты уезжаешь?
– Не знаю. У меня нет никаких планов. Я останусь, пока Карм не направит меня в другое место или я тебе не надоем.
– Я никогда этого не сделаю, – сказала Кара. – Мы состаримся вместе.
Она быстро сделала знак Равновесия.
– Карм желает.
Затем она подпрыгнула, как капризный ребенок.
– Но, черт возьми, Йим, пожалуйста, расскажи мне что-нибудь!
Пока Йим умывалась, она начала вкратце рассказывать о своих приключениях с тех пор, как в последний раз виделась с Карой. Она продолжила рассказ после того, как переоделась в свою старую тунику рабыни, которая все еще служила ей ночной рубашкой, и забралась в постель рядом с подругой. Йим многое опустила, стараясь казаться как можно более неприметной. Она не стала рассказывать о видениях, вызывании духов, злом присутствии в разрушенном храме и встрече с Лайлой. Поскольку Йим однажды использовала свои силы, чтобы выудить правду из Кары, она рассказала о том, что сделала то же самое со священником Пожирателя. Однако Йим не стала описывать последствия. Она рассказала об инциденте с Гаттом как о серии поединков, в которых Хонус в конце концов одержал победу и завоевал ее сердце.
Кара, в свою очередь, в основном молчала, лишь произнося «Ах!» в драматические моменты и задавая несколько уточняющих вопросов. На протяжении всего повествования она выглядела задумчивой, и Йим не сомневалась, что Кара взвешивает все сказанное и находит много недостающего.
Йим проснулась в одиночестве. Сквозь крошечные окна комнаты пробивался солнечный свет. По его наклону Йим поняла, что проспала до утра. Она огляделась в поисках своей одежды и впервые заметила, что когда-то эта комната была домом. Входная дверь и некоторые окна были заделаны, но их очертания все еще виднелись, а древний деревянный пол был наиболее изношен в районе бывшего дверного проема. Кара называла эту комнату «комнатой Дар», подумала Йим, подозревая, что это был дом основателя клана. Она представила себе длинную череду женщин, живущих в этом помещении, правящих растущим кланом и достраивающих дом, пока он не превратился в усадьбу.
Йим продолжила поиски своей одежды, но нашла только сандалии. Рядом с ними лежало платье
– Доброе утро, Кармаматус. Мать клана велела мне прислуживать вам.
– Для этого у меня есть Сарф. Где он?
– Ждет тебя, Кармаматус. Мне отвести тебя к нему?
– Пожалуйста. А что случилось с моей одеждой?
– Ее стирают и чинят, Кармаматус.
Йим хотела было попросить слугу называть ее «Йим», но раздумала. Кронин, похоже, усомнился в ее святости за ужином, и сейчас она была одета как обычная женщина. Служанка провела Йим в небольшую комнату рядом с кухней, которая оказалась неофициальной столовой. Хонус уже сидел, но сразу же поднялся, когда вошла Йим. Он поклонился.
– Доброе утро, Кармаматус.
Формальность Хонуса обеспокоила Йим, пока она не взглянула на его лицо. Его любящий взгляд был как никогда силен. Ей не хватало его близости ночью, и она была уверена, что он скучал по ней не меньше.
– Ты хорошо спал, Хонус?
– Матрас был мягким. – Хонус криво усмехнулся. – Но зато компания была обильной.
Затем его голос стал тоскливым, когда он заглянул в глаза Йим.
– Сон под открытым небом имеет больше прелестей.
Йим уже собиралась согласиться, но вместо этого сказала:
– И больше соблазнов.
– Да, – сказал Хонус, отводя взгляд. – И это тоже.
– Не желает ли Кармаматус каши? – спросила подавальщица.
– Да, пожалуйста, – ответила Йим.
Когда женщина ушла, Йим негромко обратилась к Хонусу.
– Что Кронин сказал тебе вчера вечером? Я редко видела тебя в таком состоянии.
– Ему не понравилось то, что ты сказала, поэтому он был не склонен верить твоему авторитету. – Хонус сделал паузу. – Прошлой ночью ты сказала, что с Пожирателем нельзя бороться. До этого ты лишь сомневалась, что это возможно.
– Возможно, я говорила слишком резко, – сказала Йим. – Однако я начала думать, что сражаться бесполезно.
– Но ты не уверена? – спросил Хонус, в его тоне сквозила надежда.
Йим отреагировала скорее на тон Хонуса, чем на его вопрос.
– Что между вами произошло?
– У Кронина есть план. Возможно, вам стоит его выслушать.
– Не разговоры о стратегии привели тебя в уныние.
– Он говорил о том, что произойдет, если эта стратегия провалится. Если Бахл придет сюда, я знаю, что произойдет. Я видел это воочию.
Йим вздохнула.
– Он заставил тебя вспомнить о смерти Теодуса... – Она взглянула на Хонуса и увидела, как заблестели его глаза. Затем ее голос стал мягким и печальным. – ...и представить себе мою.
Хонус кивнул.
Тогда я поговорю с Кронином о его плане и оценю его мудрость.
***
Тем временем Кара шла по полям, окружавшим зал и деревню. Родрик, управляющий клана, шел рядом с ней, а двое грозных слуг следовали позади. Кара заметила среди ячменя клок тряпья и направилась в его сторону.