Свеча прокурора

Гарднер Эрл Стенли

— Полагаю, как только он прибудет, ты вынешь из него интервью? — поинтересовался Селби.

— Еще бы! Возвращаясь в Мэдисон-сити, он неизменно рассчитывает на маленькие приятности вроде этой. Мы подробно расспросим его о деловой жизни на востоке, о положении в горячих точках земного шара, о локальных вооруженных конфликтах, о положении на бирже, полюбопытствуем, какой он видит политическую динамику в будущем году. Он будет важничать, надувать щеки и совершенно серьезно ответит на все вопросы. По ходу интервью мы запечатлеем его на фотопленке… Диву даешься, с каким аппетитом наши читатели

поглощают подобную ахинею. Черт побери, Дуг, почему им кажется, будто их земляк, занявшийся бизнесом в Нью-Йорке, может с абсолютной точностью предсказать, скажем, очередной шаг Муссолини?

— И впрямь, почему? — усмехнулся Селби.

— Будь я проклята, если понимаю. Кстати, тебе тоже не помешало бы пожить в Нью-Йорке, а, возвратившись, расщедриться на интервью.

— Идея недурна. Тебя, наверное, заинтригуют результаты будущих выборов?

— По правде говоря, Дуг, меня куда больше занимают другие выборы: твоя баллотировка на следующий срок.

— Меня тоже, — признался он.

— Ну, Дуг, до встречи в три тридцать.

— До встречи. А может, пораньше? Вместе перекусим.

Глава VIII

Не более чем через десять минут после ухода Сильвии Мартин окружному прокурору позвонила Инес Степлтон.

— Как насчет тенниса, Дуг? — спросила она.

— В такую погоду?

— В гольф-клубе крытый корт, я уже договорилась.

Чуть поколебавшись, Селби произнес:

— Вынужден перед тобою извиниться, Инес, служебный долг не велит.

— Долг? — переспросила она со скепсисом.

— Не уверен, что до тебя уже докатилась новость: в автокемпинге обнаружен труп мужчины. Его смерть окружена множеством тайн.

В ее голосе зазвучали нотки, заставившие Селби насторожиться.

— Помнится, — сказала она, — у нас была твердая договоренность. Ты утверждал, что только убийство может помешать нашей встрече.

— Верно, — согласился Селби. — Вот я и должен выяснить, убийство произошло или нет.

— Я слышала, это несчастный случай.

— Да, но он намеревался убить кого-то и, возможно, сделал это.

— Мне почти ничего не известно о происшествии, — вымолвила она, словно оправдываясь. — Кстати, Джордж сказал, что вы поволокли к коронеру двух его друзей.

— Когда ты разговаривала с Джорджем?

— Утром.

— Не скажешь, в котором часу?

— А в чем дело, Дуг?

— Мне надо знать. Сразу же после его возвращения домой?

— Да, — подтвердила она. — Я проснулась, когда явился Джордж. Посетовала, что слишком поздно он вспоминает о доме: было уже полшестого.

— Послушай, Инес, — сказал Селби, — я хочу задать тебе один вопрос.

— Какой? — По ее тону Селби почувствовал, как она сразу напряглась.

— Сегодня ты не ездила в город незадолго до шести?

— О, Боже, Дуг, зачем?

— И еще, — продолжал Селби, — не заходила ли ты позвонить в круглосуточную аптеку?

— Дуг, ты сошел с ума! Ну скажи, во имя чего стала бы я…

— Ты уклоняешься от ответа.

— Я не намерена отвечать на подобные вопросы.

— Звучит весьма уклончиво, — упрекнул Дуг.

Голос ее преисполнился негодования.

— Не воображай, Дуг Селби, что на меня

подействуют твои прокурорские штучки! Мы собирались сегодня поиграть в теннис. Я позвонила, чтобы узнать, остался ли наш уговор в силе. А ты начинаешь меня допрашивать в странной обвиняющей манере. Единственное, что меня интересует, собираешься ли ты на теннис?

Но Селби продолжал упорствовать.

— Вопрос отнюдь не праздный, Инес. Он очень важен. Мне надо знать, ездила ты в аптеку?

— Знаешь, иди-ка ты к черту! — Голос ее задрожал от гнева. — Мне придется устроиться репортером в газету, иначе тебя не увидеть! — И Инес бросила трубку.

Он снова раскурил трубку и принялся мерить шагами кабинет. Итак, чуть раньше шести ему позвонила молодая дама, говорившая явно измененным голосом. Она утверждала, что убийство все-таки состоялось. Значит, Эмиль Уоткинс нашел свою жертву еще до прибытия в кемпинг? Или, быть может, он хотел отомстить не одному человеку? Леди полагала, что Селби может узнать ее по голосу, иначе зачем его менять? Стало быть, она принадлежит к его кругу. Более того, она точно знала, где он находится, потому что позвонила прямо коронеру. Конечно, кажется маловероятным, будто Степлтон в чем-то признался своей сестре, а та опрометью кинулась из дому, чтобы по автомату позвонить ему, Селби. И все-таки перечеркнуть гипотезу нельзя. Что-то такое было в голосе.

Он услышал шаги Рекса Брендона в коридоре, затем стук — костяшками пальцев в дверь. Шериф вошел, устроился в кресле.

— Выколачиваешь решение ногами, Дуг?

Селби кивнул.

— Я тут кое-что выяснил, — сообщил Брендон. — Например, о пистолете. Его украли, судя по номеру, в Сан-Диего, бывший владелец сообщил о случившемся в полицию. Вместе с пистолетом пропали и другие вещи. Так что вроде обычная кража. Разумеется, обвинять в воровстве Уоткинса оснований нет, похититель мог сбыть барахло, а Уоткинс купить его — где угодно и когда угодно в течение последних двух месяцев.

— Что еще?

— Проверил тех двух девочек из кемпинга. Тихо, без огласки. По-видимому, они чисты и говорили правду. Одна служит секретаршей в конторе, выдающей займы на строительство, вторая — тоже секретарша, у врача.

— Думаю, у врача работает Монетт Ламберт, — предположил Селби.

— Как ты догадался?

— По манере держаться. Сразу видно, непредвиденные обстоятельства ее ничуть не ошарашивают.

— Ты угадал. У обеих девушек отличная репутация. Парни тоже в порядке, хотя нет-нет да и выкинут какой-нибудь фортель. И еще одна штука. Тут я действовал на свой страх и риск, — пробормотал Брендон, застеснявшись, — не знаю, правильно или нет.

— Что же ты сделал?

— Понимаешь, та женщина из аптеки, не выходит она у меня из головы.

Выражение лица Брендона заставило Селби насторожиться.

— Взгляни на ситуацию под таким углом, — продолжал Брендон. — По твоим словам, женщина старалась изменить голос. Значит, боялась, как бы ты ее не узнал, и значит, ты с ней когда-то уже говорил. Далее. Она знала, что ты у коронера. А об этом знали немногие.

Селби охватило неприятное предчувствие.

— Продолжай, Рекс, — попросил он шерифа, — что ты предпринял?