Свадебный танец
Шрифт:
Рошфор нашел Перкинса в клубе. Тот был так увлечен игрой, что даже не поднял голову, когда вошел герцог. Он тут же тихо покинул зал и дал привратнику золотой, чтобы тот вызвал к нему Перкинса, а сам остался ждать на улице.
Через десять минут дородный привратник открыл дверь, подталкивая вперед Перкинса. Перкинс оглянулся и разочарованно произнес:
— И о чем, черт возьми, вы говорите? Здесь никого нет.
— Не знаю, — пожал плечами привратник. — Тот человек сказал лишь, что пришел выплатить вам долг.
Рошфор вышел из
— Это я.
Перкинс округлил глаза и хотел уже вернуться внутрь, но Рошфор схватил его за плечо и вытащил обратно на улицу:
— Нам с вами предстоит побеседовать.
Перкинс пытался освободиться:
— Черта с два. Я с вами никуда не пойду.
— Вы так думаете?
Рошфор отпустил плечо Перкинса и ударил его в живот. Из Перкинса вышел весь воздух, и он согнулся пополам, а Рошфор нанес удар снизу в подбородок, чем рассек Перкинсу губу. Тот зашатался и тяжело упал на тротуар.
Привратник наблюдал за ними с большим интересом. Герцог подозвал его:
— Помоги мне затащить этого парня в карету. Думаю, ему пора домой.
Уголок рта привратника насмешливо пополз вверх. Он подошел к Перкинсу и, потянув за руку, поставил на ноги. Рошфор подал знак кучеру, и вместе они уложили бледного и хрипящего Перкинса в карету.
Герцог сел напротив него:
— Где вы живете?
Перкинс бросил на герцога злобный взгляд.
Рошфор вздохнул:
— Неужели вы хотите поехать куда-то еще? Ничего не имею против продолжения, но, боюсь, вы уже утомились.
На этот раз Перкинс пробормотал адрес. Рошфор передал его кучеру и сел, сложив руки на груди, не сводя глаз с Перкинса. Тот все еще прижимал руку к животу и сидел в углу кареты, избегая взгляда герцога.
Когда кучер остановился у небольшого здания из бурого кирпича, Рошфор взял Перкинса за плечо и выволок из кареты. Он отпустил его, чтобы заплатить кучеру. Перкинс решил воспользоваться этой возможностью и бросился бежать.
Почти лениво Рошфор выставил ногу, делая подножку, и Перкинс растянулся на земле. Герцог отдал кучеру деньги и поднял Перкинса. К разбитой губе теперь добавился еще и порез на щеке, и больше Перкинс не сопротивлялся, а Рошфор подталкивал его по лестнице к зданию. Прежде чем попасть внутрь, они прошли еще один лестничный марш, потом Перкинс долго копался в карманах в поисках ключей, но наконец они с герцогом оказались в комнате. Рошфор с презрением толкнул Перкинса на кровать.
— Проклятье! — выругался Перкинс. — Какого черта вы делаете? — Он пытался снова подняться на ноги.
— Я посылаю вас обратно на континент.
— Что? Я никуда не еду.
— О, думаю, все же едете. Сначала вы отдадите мне бумагу о передаче дома, возможно и в самом деле подписанную лордом Хостоном. Затем вы покинете эту страну и больше никогда не вернетесь.
— Черта с два! — Возмущенный крик Перкинса звучал бы убедительнее, если бы он не качался, стоя на ногах, и не держался за кровать, чтобы не упасть. — Никуда вы меня
Рошфор многозначительно поднял бровь. Перкинс упрямо смотрел на него, но потом отвернулся.
— Хорошо, хорошо, — заскулил он, подошел к шкафу и достал оттуда полотняную сумку с ручками.
Затем Перкинс открыл ее, поставил на кровать и повернулся к маленькой тумбочке. Стоя спиной к Рошфору, он открыл ящик, затем резко повернулся и бросился на герцога. В руке его блеснул нож.
Рошфор ловко увернулся и пнул Перкинса в поясницу. От силы толчка Перкинс упал вперед. Рошфор подошел к нему и схватил за руку, в которой был зажат нож. Запястье Перкинса словно сжали железными тисками. Рошфор заломил руку за спину, и Перкинс взвыл от боли.
— А теперь, — сказал Рошфор, сунув нож в карман пиджака, — мы можем продолжить ваши сборы. Еще один такой фокус, и вы уедете вообще без вещей.
— Вы чуть не вывихнули мне руку, — заскулил Перкинс, потирая плечо. — С ума сошли?
— Уверяю вас, я в своем уме.
— Я ничего вам не сделал. По какому праву вы меня бьете?
— Вы обидели одну мою знакомую леди. У меня есть все права вас бить. А теперь отдавайте бумагу.
— Эта шлюха! — горько усмехнулся Перкинс. — Так вот какова ее цена, чтобы стать вашей игрушкой, да?
Рошфор ударил Перкинса кулаком по лицу, и тот распростерся на полу. Рошфор подошел к нему и наступил на горло.
— Я могу сделать с вами что захочу, — невозмутимо заметил герцог. — Надеюсь, вы это понимаете. Я мог бы сейчас наступить вам на горло. — Он надавил Перкинсу на кадык. — Мог бы в мгновение ока убить вас и приказать своим слугам выбросить ваше тело в Темзу. И никто не узнал бы, никто даже не побеспокоился о том, что вы исчезли. — Рошфор замолчал, потом продолжил: — А теперь… я повторяю в последний раз. Отдайте бумагу.
Пока герцог говорил, Перкинс стал белым как мел. Он судорожно порылся во внутреннем кармане и, вытащив бумагу, помахал ею.
Рошфор немного ослабил давление, наклонился и выхватил бумагу из пальцев Перкинса. Развернув документ, он принялся внимательно читать его, все сильнее сжимая губы. Потом Рошфор снова свернул бумагу и сунул в свой карман.
— Скажите мне, — невозмутимо продолжил он, — я хочу знать просто из любопытства… неужели Хостон действительно, как последний дурак, написал эту расписку?
Перкинс упрямо сжал челюсти, и Рошфор снова надавил ему на горло.
— Нет! — выдохнул Перкинс. — Ее написал я. Я всегда умел подделывать почерк Хостона. Этого придурка с куриными мозгами! Я много раз подделывал его расписки. А он был пьян и ничего не помнил.
В отвращении Рошфор убрал ногу с горла Перкинса, и тот осторожно поднялся с пола.
— Завтра вы покинете Англию, — холодно сказал Рошфор. — А если когда-нибудь вернетесь, я обещаю применить всю власть своего имени и все свое состояние, чтобы вас осудили за убийство Эвери Бэгшоу. Я ясно выражаюсь?