Свадебный кастинг
Шрифт:
– Да нет! Он их навсегда сложил! – выразительно сказал Володя.
– Умер? – воскликнула я, и Киря кивнул. – В бандитской разборке застрелили или подорвали? – поинтересовалась я. – А то я слышала, что несколько лет назад в Затоне неслабая драчка была. Вроде бы какие-то приезжие, из Самары, кажется, пытались его к рукам прибрать.
– Нет! – махнул рукой Кирьянов. – Тогда-то «Ваньки» отстрелялись и свое отстояли. Тут другое! По-глупому Орел погиб! Отравили его! – пояснил он.
– Ничего себе! – обалдела я. – И когда?
– Да уже
– Кто же это исхитрился? – никак не могла успокоиться я.
– Да тут понимаешь, какое дело получилось. Подруга у него была, красоты редкой, – начал он, и я тут же добавила:
– Полностью подтверждаю! Я ее видела!
– Давно он с ней жил, и все вроде бы у них нормально было, а тут!.. Влюбился он, представляешь? Причем в женщину, которая к уголовному миру никакого отношения не имела. А баба его, которая себя почти что его женой считала, любила его без памяти! Вот когда она поняла, что ей его не удержать, то... – Володя развел руками.
– Да что это бабы от любви бесятся, словно их бешеная собака покусала?! – воскликнула я. – То Марина Носова эссенцией плескалась, то эта травить додумалась! Кстати, ты знаешь, чем та давняя история закончилась?
– Расскажешь – узнаю, – ответил Володя.
Увидев, что ему это действительно интересно, я поведала все, что услышала от капитана, и он, подумав, сказал:
– Орел сработал, больше некому! Но как он все это выяснить мог? Ты ему случайно ничего не говорила? – уставился он на меня.
– Ты меня совсем за дуру держишь? – возмутилась я, стараясь выглядеть как можно более честной.
Я решила, что ни за какие коврижки не расскажу ни одной живой душе о том, как я тогда лопухнулась. Киря мне, конечно, друг, но, узнай он об этом, все равно когда-нибудь не удержится и напомнит мне о моем провале, пусть и из самых лучших побуждений, чтобы образумить, например, когда меня уж слишком сильно занесет. А оно мне надо? И я поторопилась перевести разговор на другую тему.
– Ну, и что с этой бабой стало? – спросила я. – Посадили?
– Какое там! – хмыкнул он. – Я, слава богу, трупа ее не видел, но, по рассказам других, знаю, что он был до того живописный, что не приведи господи ночью присниться! Так и поседеть недолго, а то и помереть от ужаса! Рассчиталась братва с ней за смерть Орла так, что даже судмедэксперты только головой качали!
– Понимаю, – кивнула я. – Он же для них был царь, бог и воинский начальник! Почти что отец родной!
– Да. На похороны столько народу съехалось, что мы даже волноваться начали, не случилось бы беспорядков, но, к счастью, обошлось без стычек, хотя этим людям всегда есть что делить. Памятник Орлу из уважения такой отгрохали, что издалека видать, – подтвердил Киря.
– А где похоронили? – спросила я. – На Затонском?
– Нет, на новом! А что? Хочешь съездить посмотреть? – усмехнулся он.
– Может, и съезжу, – пожала плечами я. – Времени у меня теперь свободного много, чего же не полюбоваться. – Затем
– Кота выбрали, в миру Геннадий Бархатов, – ответил Володя. – Мы поначалу думали, что с ним попроще будет, да не тут-то было! Он за то время, что под Орлом ходил, многому у него научился, так что с Затоном у нас по-прежнему сплошная головная боль!
– Ну, ладно! – сказала я, поднимаясь. – Не буду тебе мешать!
Я вернулась домой и несколько следующих дней активно валяла дурака. Но потом мне это надоело, а нового клиента все не было, и я, размышляя, чем бы мне себя занять, вдруг подумала, а не поехать ли мне действительно на кладбище. Родню свою проведать и на памятник Алексея посмотреть. Решив, что это удачная мысль, я выглянула в окно и обрадовалась, потому что день выдался как на заказ, солнечный, но нежаркий. Быстро собравшись, я поехала.
Оставив машину на стоянке возле ворот, я купила у старушек несколько букетов – драли они здесь втридорога, но я поленилась заехать на рынок, так что делать было нечего – и вошла на территорию. Вспомнив слова Кирьянова о том, что памятник Алексею отовсюду видно, я стала осматриваться, но ничего примечательного не заметила. Поудивлявшись, я осмотрелась еще раз, и тут до меня дошло, что парившая в небе белая птица оставалась на том же месте. Приглядевшись, я поняла, что это был венчавший стелу распластавший крылья белоснежный орел, бесстрашно смотревший прямо на солнце. Сомнений в том, кому был установлен этот памятник, у меня уже не осталось, и я пошла прямо туда. Вблизи это сооружение выглядело еще более внушительным и одновременно изящным: на стеле из красного гранита с изображением Алексея на практически незаметном креплении была установлена фигура беломраморного орла. Создавалось полное впечатление, что он свободно парит в небе.
Я села на стоявшую неподалеку скамью и невольно задумалась о судьбе этого незаурядного, пусть и со знаком минус, человека. Мои размышления были прерваны негромким женским голосом, в котором слышались рыдания:
– Здравствуйте, родные мои. Вот я к вам и пришла!
Голос показался мне знакомым, и я повернулась – это была Анна, но подошла она не к могиле Алексея, а к соседней, где, поставив сумку на землю, достала из нее хозяйственные перчатки и стала наводить порядок в цветах, выпалывая сорняки.
– Бабуля! Ты извини, что мама сегодня не смогла к тебе прийти! – говорила она. – Она дома с детьми осталась, но в следующий раз обязательно тебя навестит! Васенька с папой к Марии Сергеевне пошли, а я уж к тебе! Проведать! У нас все хорошо. Мама, слава богу, здорова. И правнуки твои растут не по дням, а по часам!
Она делилась со своей бабушкой этими нехитрыми новостями как с живой, да она и оставалась для нее по-прежнему живой, потому что она о ней постоянно помнила. Я же сидела тихонько как мышка и все ждала, подойдет она к могиле Орла или нет. А она, закончив дела на могиле бабушки, подошла.