Свадьба – навсегда! (сборник)
Шрифт:
– Ну ты и Басков! – прыснула в кулачок Маринка. – Совсем отощал бедняга!.. Жаль, яблочка нет…
На обратном пути из пустыни они еще день пробыли в столице, оказавшейся кучкой белостенных дворцов в окружении одноэтажных домишек, накупили сувениров и улетели на родину.
– Я знаю, почему все африканцы такие бедные, – сказала Маринка, когда они уже выруливали к причалу в Шереметьево.
– Отчего, милая? – вежливо поинтересовался Дима.
– Потому что они образовались из тех, у кого не было денег на обратный билет.
Дима в сомнении покачал головой, но возражать почему-то не стал.
– … Ух, как не к себе домой! – сказала
– Да, – теперь согласился с ней Дима. – Похоже, это не мы сменили обстановку, а она сменила нас.
– Не проблема… Главное, съездили и вернулись!
Через неделю после возвращения, когда были отданы все визиты, розданы все подарки, рассказаны – за исключением некоторых необязательных подробностей – все приключения, перед Маринкой и Димой опять, как плесень из теплого угла, выполз и нагло разлегся на полу гостиной денежный вопрос.
– Да, а чей-то друг-то наш не звонит? – вдруг вспомнил Дима, занятый сейчас по большей части своими эпохальными научными разработками. – На него не похоже.
– М-да, не похоже… Звони ты, это солиднее. А то мне эти его сюси-пуси…
Дима послушно набрал номер Якова Ефимовича. В трубке долго и как-то безнадежно вякало, а потом мобильник и вовсе отключился.
– Странно… Может, на промысле? Обеднел, пока мы там носорогов гоняли, – предположил Дима.
Но старый мошенник не отвечал до вечера.
– Мариш, ты попробуй, а? Может, тебе повезет, – предложил раздосадованный Дима, когда за окном уже были синие весенние сумерки. – Едем мы завтра, нет?
– По-любому едем, – отрезала Маринка, но взялась за трубку местной городской пятизначки, чего они обычно не делали по веской причине «лень крутить этот дурацкий диск».
Дима сидел и смотрел, как Маринка слушает все те же противные гудки в трубке.
– Але! – вдруг подпрыгнула она. – Але? А Яков Ефимыча можно?… Это… знакомая… Ну да?
Все то время, что Маринка делала бровки домиком и слушала, Дима наблюдал за выражением ее лица, менявшимся от сосредоточенного к растерянному.
– Ну, все понятно, извините, – сказала она наконец и положила старомодно-горбатую трубку. – Крандец Ефимычу!
– Как так? – подскочил Дима.
– Помер Ефимыч… Как есть! То есть как был, так и помер.
Оказалось, несчастный старик, оголодав за недолгое Маринкино-Димино отсутствие, взялся за прежнее – тырить по магазинам. Но!.. Верно говорят опытные исполнители-виртуозы и пожилые донжуаны-распутники, чем мастер старше, тем губительнее для его техники перерывы в тренировках! Утративший сноровку старый шоплифтер попался на довольно крупной краже, а хозяин торговой точки, озлясь на потенциальные потери ото всех, кто тащил товар мимо кассы, решил в лице Ефимыча всыпать магазинным воришкам по полной и вызвал милицию. И менты в тот день суровые попались – не вняли стенаниям ветерана о маленькой пенсии. «Не хрен тогда икру с ветчинкой переть!» – и тут же забрали деда в отделение, чтобы наваять на него административку. И не выдержало у старика сердце, завалился Ефимыч на бочок прямо в сумраке «обезьянника», а когда менты это увидели и вызвали «скорую», уже поздно было… Так вот и свезли одинокого бедолагу на погост. Теперь в выморочном жилище готовился поселиться совсем чужой человек, который и поведал Маринке эту печальную историю.
– М-да, – выпятил губу Дима, – а я как-то даже привык к нему. Шебутной он был, забавный… С ним хорошо
– Да, – вздохнула Маринка. – Надо, что ли, найти кого-то…
– Ага, – фыркнул Дима. – Объявление в газету дадим: «В преступную группу срочно требуется…»
– Димк, не транди! Тошно…
– Извини, дорогая… А завтра мы едем?
– Еще не решила. Но надо бы… Эх, был бы сейчас тот полтяшок! Хоть было бы время покрутить все, обдумать…
Да, ехать на промысел все-таки пришлось – после Африки кушать хотелось не меньше, чем обычно. Без Ефимыча работа шла скучно и вяло – бродить по торговым площадям, шумно лобзаться за каждым стеллажом приходилось не менее получаса. Пока еще какой-нибудь сентиментальный идиот – или, скорее, идиотка – примется восторженно всплескивать руками и дарить им разные пустячки, а за ним начнут разогреваться и другие покупатели… Но свое матположение, объехав за субботу три дальних универсама, они все-таки пусть ненадолго, но подправили.
– Ничего, мы свой кураж не утратили, не утратили, – довольно потирая руки, приговаривал Дима, разбирая добычу. – Есть чем Ефимыча помянуть!.. Интересно, возьмет тетя Даша на реализацию крем для рук «Огородница» и подставку под вареные яйца?
– Если крем не возьмет, себе оставлю на лето. А насчет под яйца… Ладно, предложить всегда можно.
Так же, с приличным результатом, окончился для Маринки с Димой и этот уик-энд, и следующий. Вероятно, пробуждавшаяся природа давала толчок сексуальным фантазиям обывателей, и те живее реагировали на их страстные чмоки-чмоки. Вроде и убыль в бессрочный отпуск их аниматора была не особенно заметна… Но могут ли люди просить чье-то уж слишком большое счастье? Нет, не могут – и не ждите!
Бандитский удар пришел к влюбленным совсем не с той стороны, с которой они могли бы ожидать… Да ведь они его ни с какой стороны не ожидали.
Уж месяц минул с их возвращения из Сахеля, и третий успешный рейд по магазинам и лавкам был завершен.
– О, кто-то нам что-то прислал, – сказала Маринка, вынимая из щелки в двери коттеджа свернутую вчетверо бумажку.
– На бумажном носителе? – удивился Дима, тащивший за ней сумки с добычей. – Странно.
Всю почту они давно получали на Димин ноутбук. Да и в деревню к ним никто особо в гости не рвался…
– Так… На-ча-лось! – мрачно проговорила Маринка, пробежав глазами листок, отдала его через плечо мужу, отперла дверь и вошла в дом.
Дима задержался на крылечке, читая подметное письмо, сляпанное в лучших уголовных традициях – из кусочков накромсанных газетных заголовков:
«В ближайшую субботу оставьте на крыльце 50 000 рублей. Иначе весь город узнает, чем вы промышляете. Сраму не оберетесь».
– И что мы теперь будем делать? – спросил Дима, войдя в дом.
– Думать, что делать!.. «Молнию» расстегни.
– У нас нет этих пятидесяти тысяч, – сказал Дима грустно, когда Маринка вернулась из чуланчика, приспособленного под гардеробную.
– А хоть бы и были! – сделала Маринка какое-то движение, словно хотела изловить на лету надоедливую муху. – Или б лучше я на эти деньги заказала того, кто нам… так… Уй, как я зла!
Обычно радостно проходившая церемония разбора и сортировки добычи на этот раз была молчаливой и нервной. Ужин, довольно богатый, тоже прошел в напряженном молчании. Маринка что-то упорно соображала, ну а Дима, понятно, старался не вмешиваться в работу их семейного мозгового центра.