Суженый босс

Куин Меган

Да, совершенно нелепо, от энергии, которая, кажется, течет по моим венам, когда Чарли оказывается так близко ко мне.

Что, черт возьми, со мной происходит? Прошла неделя. Чертова неделя ее танцев в офисе, превращающих мое мрачное и темное пространство в страну мечтаний. Я должен быть раздражен, смущен, готов послать ее нахрен, но вместо этого в моей груди словно начинает загораться свет, когда она рядом.

И это чертовски страшно, потому что… она — мой помощник.

Соберись, Уэстин.

Глубоко вздохнув, снова перехожу в деловой режим

и говорю:

— Оставайся рядом со мной, и если увидишь, что я поправляю запонку, знай, — это мой сигнал о помощи.

— Ух ты, мне это нравится. Тайная связь. Каким должен быть мой сигнал? — Она постукивает себя по подбородку. — Как насчет того, что я буду чесать бок своей груди?

Разумеется, это ее выбор.

— В этом нет необходимости.

Мы входим на мероприятие, и происходит нечто невероятное. Я наблюдаю, как улыбка Чарли из игривой становится деловой. Уголки её губ приподнимаются, а не растягивается по всему лицу, и ее манера поведения меняется с беззаботной на серьезную, но доступную. Это трудно описать, но похоже, как если бы она проскользнула за дверь и надела другую броню, превратившись в профессиональную Чарли.

Не знаю, что сказать по этому поводу, впечатлиться или огорчиться.

— Давай выпьем. Всегда полезно иметь что-то, за что можно ухватиться во время разговора.

— Тотальный захват власти, — шепчет она. — Руководитель без выпивки не излучает уверенности. Это означает, что он не в состоянии контролировать себя. Даже если он притворяется, что водка в его бокале — вода. Мистер Дэнверс всегда брал содовую, но притворялся, что это водка с клубникой. Ему нравилось быть на высоте, но при этом выглядеть так, словно он ничем не отличается от толпы.

— Он умный человек, — говорю я, подходя к бару. — Две содовые с лаймом, без соломинок.

Чарли улыбается.

— Вы спасаете черепах? (прим. пер.: Каждый год от пластика задыхается и страдает более 100 тысяч морских обитателей. Размер и форма трубочек делает их крайне опасными для морских животных и птиц. Так, по оценкам, 71 процент птиц и 30 процентов черепах имеют изделия из пластика в пищеводе, что в половине случаев ведет к летальному исходу).

Я отвожу взгляд в сторону и говорю:

— Да, и не стоит сосать что-то во время разговора с коллегами — это показывает слабость.

— Ааа. — Она кивает, а затем шепчет: — Это говорит о том, что Вы не готовы прихлебывать, это мне абсолютно понятно. И знаете что, люди? Рэт Тревор Уэстин не пресмыкается.

Она ударяет ребром ладони по столешнице бара, но затем откидывается назад и снова натягивает на лицо фальшивую улыбку.

Какого хрена, мне теперь делать с этой девушкой?

А еще… она права. Я ни перед кем не пресмыкаюсь.

И… мое второе имя не Тревор.

* * *

— Знаете, наблюдать за тем, как Вы общаетесь с людьми, — восхитительное зрелище.

Мы сидим за столиком в сторонке и поглощаем закуски, которые Чарли собрала для нас, пока я заканчивал

разговор с китайским высокопоставленным лицом. На самом деле закусок очень много.

Она словно официантка оббежала все столы с едой и наполнила для нас огромный поднос. Я благодарен, потому что умираю от голода после многочисленных бесед, которые мне довелось вести. Благотворительная сторона бизнеса — это моя основа, моё детище, то, что меня волнует больше всего: помощь детям. Больным, бедным, недооцененным. Если ребенку нужна помощь, я хочу быть тем, кто окажет её. Именно ради них я хожу на эти мероприятия, чтобы собрать больше денег, пожертвований, людей, которые будут спонсировать мой фонд. Если бы не дети, я бы сидел дома, засунув одну руку в штаны, с пивом в другой — ага, парень из братства.

— Врешь? — спрашиваю я, целиком запихивая в рот тартар из тунца.

— Нет, я бы не стала врать насчет этого. У Вас отлично получается. Очень гладко. Вам ни разу не понадобилась моя помощь. Немного грустно, что я не смогла почесать грудь.

— Да, это ужасно.

Она игриво толкает меня ногой под столом.

— Гляньте-ка, как Вы расслабились. Снимаете броню во время светских мероприятий?

— Просто немного раскрепощаюсь.

Ее глаза загораются, и, черт возьми, я чувствую, что хочу ответить ей взаимностью.

Видя, как она счастлива, радуется моей реакции, у меня тянет в паху, и мне хочется сделать гораздо больше, чтобы продолжать наслаждаться ее реакцией.

— Я знала, что под непроницаемой деловой внешностью скрывается светлая сторона.

— Не ищи во мне свет. Его мало и он запрятан очень глубоко.

— Почему? — спрашивает она, наклоняя голову, и ее волосы рассыпались по обнаженным плечам. — В офисе постоянно говорят, какой Вы хороший, замечательный человек, но я чувствую, что Вы скрываете это от меня. Почему?

— Я ничего не скрываю, просто выполняю работу. Люди, которые работают на меня, в другом качестве, должны знать, что есть кто-то, кто наблюдает за ними. У нас с тобой другие отношения. Ты работаешь непосредственно на меня, поэтому мы работаем, а не играем.

— Что ж… в этом есть смысл. Печально. Время от времени мы можем веселиться.

— Ты можешь, — говорю я, делая глоток своего напитка. — У тебя есть время для танцев и медитации, но я буду работать. Я всегда отдаю предпочтение работе.

— Это меня огорчает. Вам тоже нужно веселиться, мистер Уэстин.

— В свободное от работы время я развлекаюсь, но в офисе, в пример своим сотрудникам, я не отвлекаюсь от дел, потому что многие зависят от меня. Я не могу терять концентрацию. Однажды я это сделал. Больше не буду.

Чарли молчит и берет кокосовую креветку (прим. пер.: Кокосовые креветки — блюдо из креветок, приготовленное с использованием креветок и кокоса в качестве основных ингредиентов), обмакивая ее в тайский сладкий соус чили, прежде чем отправить в рот. Оглядывает комнату и вздыхает. Проглотив, она говорит: