Суть Руми
Шрифт:
Вдова без детей – только телом с тобою.
А вдовая мать – повернется спиною.
Теперь же ступай-ка, дружок, восвояси,
Лошадка моя застоялася в грязи.»
Шейх с гиканьем палку свою погоняет,
А детки души от восторга не чают.
– «Учитель, позволь я ещё вопрошу?»
И шейх, сделав круг, подскакал к дервишу
– «Да ты, брат, упрям
Давай побыстрей, я в детишек влюблен.»
– «Зачем ты, учитель, играешь с детями?
Зачем унижаешь себя перед нами?»
– «Народ этой волости долго уж молит,
Чтоб я их возглавил судьёю, иль в школе
Мальчишкам давал их основы ученья,
Но знанье моё отвергает служенье.
Желает оно наслаждаться собою.
Себя я сравню со сластей кладовою,
Которые ем я один и не брошу.
Скажи, ты б взвалил на себя эту ношу -
Печаль и тоску, сумасшествие службы?
Тебе этот груз представляется нужным?
Те знанья, которым их учат другие,
Унылы и скучны, то знания земные.
Поэтому вечно тревожен учитель:
Что думают дети? Что скажет родитель?
А коли не знает, подпустит туману,
Чтоб быть популярным, пойдёт на обманы.
Продажному знанию есть потребитель.
Бездушно оно, и бездушен учитель.
Шумно, энергично оно пред толпою,
А без ротозеев, оно – никакое.
Учение точный имеет образчик,
Что Бог не отвергнет, как строгий заказчик.
Поэтому я и люблю недотрогу,
Отраду мою – мою преданность Богу.
Играю лишь с чистыми духом детями,
СчастлИв, как они я с такими друзьями.
Лицо моё нежным покрыто румянцем,
Как красный цветок, в жизни занят я танцем.»
Он прочь ускакал, хохоча без кокетства,
А следом умчалось счастливое детство.
Меснави (2, 2338 – 2342, 2384- 2385, 2400 – 2430)
ЛЮБОВНИК
Пусть любовник мой будет бесстыден,
Сумасброден, нахален, ехиден!
Не тосклив, как нормальные
Пусть он будет другим! Пусть он будет!
Рубайат, # 0055
СВИРЕЛЬ
Весь день и всю ночь слышу трели,
Я тихой и нежной свирели,
От первых минут колыбели,
До сумрака смертной постели.
Рубайат, # 0007
ГЛАВА 05, "РАЗОБЩЁННОСТЬ"
O РАЗОБЩЁННОСТИ
Трещины повсюду, но именно через них к нам проникает Свет.
Mы так сильно переживаем состояние разобщённости, поскольку в нас ещё до рождения укоренилось состояние единства, воспринимаемое нами как норма.
Тростниковая свирель приобрела способность к нежному пению, именно потому, что ей довелось пережить грязь, холодные дожди, пригибающие к земле ветры и обжигающее солнце, пока она ещё росла тростинкою на почве родного болота.
Тоска становится непереносимой, если после разобщения с близким, не знаешь, возвращается ли он, или продолжает удаляться.
Но отталкивание, порождающее разобщённость, обладает и обратным эффектом – оно затягивает внутрь себя.
ОПАСНЫЙ ДРУГ
Я временами забываю
Значенье нашего союза.
И покидая нашу стаю,
Святые порываю узы.
Безумно, как шакал бесстыдный,
Повсюду сею только горе.
Скучна, банальна, незавидна
История: я пуст, как море,
Убийства, войны и пожары,
Секс, рогот от солдатской шутки ...
Вдруг стал бояться я, как старый,
Убить последние минутки.
Но если даже ты разделишь
Мою греховность раз на десять,
Поднять её не сможешь, дервиш,
Остаток будет тяжко весить.
Когда я следую путями
Дурными – чьи же это планы?
Мой друг, тебе я – тяжкий камень,
Не нагружайся жерновами.
Но будь со мною осторожен,
И без нужды не приближайся.
Клинок мой вылетит из ножен
Навстречу хамства и зазнайства.
Диван Шамса Тебризи, # 2537
СПОР ЖЕНЩИНЫ С МУЖЧИНОЙ
Однажды вечером, в шатре пустынном,
Жена заговорила с бедным бедуином.
Она сказала: «Все вокруг счастлИвы,
Богаты, кроме нас. У нас нет ни оливы,
Ни пальмы финиковой, нету хлеба,
Колодца, одеял! Песок у нас, да небо!
Мы на луну глядим, о том мечтая,