Суть Руми
Шрифт:
ЧЕЛНОК
Известно, все изображенья лгут!
Кристалл сей красен - горек он иль сладок?
Горяч ли поцелуй тех алых губ?
Лицо красивое - вуаль загадок!
Острей бывает слово, чем кинжал,
Хоть выглядит обманчиво красивым.
Стихом изящным царь войну почал,
Страну наполнив плачем вдов тоскливым.
Голубка смотрит на своё гнездо,
И повторяет только два вопроса:
– "Ку* - где?", да "Ку - куда?" с восхода до
Заката. Об одном лишь Бога просит!
Где? Там, где лев целуется
Куда? Туда рыдать уходят вдовы.
Туда идёт с надеждою больной,
И ветр летит, корабль умчать готовый!
Там нету страха, не глядят назад!
Вопросы "Где, куда" там - лишь банальность.
– "Йа Ху!****", встречаясь, люди говорят.
Там верят: "Бог - единая реальность!"
Он ткёт нам время - золотой челнок!
– "Где мы - ма ку**?" Челнок - маку*** летает!
Дыру с краями Запад и Восток,
За ночь, сияя утром, подлатает!
_________________________
* Ку (фарси) - где, куда
** Ма ку (фарси)?
– где мы?
*** Маку (фарси) - челнок прядильщика
**** Йа Ху (араб.) - Он Сущий (одно из Имён Божьих); суфийское приветствие.
Тут у Руми повсюду трудно-переводимая игра слов.
Меснави (6, 3306 - 3322)
ЦЕНТР
Вникая в тело в трепетной надежде,
Влюблённый Центр Мира ищет, прежде
Чем выхватить в отчаяньи свой меч
И телo пустотелoе рассечь.
Рубайат # 0167
ВИХРЬ
Мне света зёрнышко посеяно внутри,
В душе горит.
Пока его моё питает естество,
Оно живо.
Вихрь ум унёс, укутав душу красотой.
То локон Твой!
Все хладнокровные невольники ума
Сошли с ума!
Рубайат # 0667
ПЕРО
О том, что делать поутру, не ведаю, Бог даст - помру.
Перо, послушное руке, бежит, не зная о строке.
Шар, брошенный рукой вперёд,
Не знает, где покой найдёт.
Рубайат # 1359
Глава 03, "Опустошённость и Молчанье"
"Дыханье свежести ночной"– Руми
В Персидской поэзии существует древняя традиция: упоминание поэтом собственного имени в конце поэмы служит своего рода авторской подписью, копирайтом. Руми выделяется и тут, большую часть своих поэм он подписал псевдонимами – именами своих друзей и духовных наставников.
Более тысячи газелей - именем таинственного Шамса Тебризи; после гибели Шамса, Руми начал подписываться именем своего ученика Саладина Заркуба, ставшего ему новым духовником; а потом именем другого ученика - Хусама Челеби, заменившего покойного
Кроме того, более 500 газелей Руми подписал псевдонимом "Хамуш" (молчанье по-фарси).
Руми постоянно интересуется вопросом об эзотерическом источнике своей поэзии, куда более, чем чисто лингвистическими вопросами и технической изощренностью стиха, столь важными у персов, которыми он, разумеется, владел в совершенстве. В стихах много раз встречается фраза: "Кто создаёт эту музыку?" Порою Руми даже перестаёт произносить слова и полностью отдаётся самой мелодии стиха, давая невидимому флейтисту вести перформанс: "Пусть музыкант тот завершит поэму."
Слова не столь важны для Руми сами по себе, они лишь инструменты-резонаторы для передачи "вибраций источника смысла". Руми разработал целую теорию языка, основанную на мелодиях камышовой свирели (нея). За каждым звуком и каждой мелодией свирели лежит её ностальгия по потеряной родине - камышовому болоту. Нежная музыка свирели сделалась возможной лишь потому, что камыш много страдал - его живьём отрезали от корня, засушили и выдолбили изнутри, освободив от ненужной трухи, сделали полым резонатором. Согласно Руми, мы подобно свирели, наделены языком только потому, что оторваны от нашего корня и опустошены изнутри. Любая разумная речь - это моление, тоска по дому.
Руми спрашивает, почему у свирели нет обертонов, которые воспели бы искусство сделавшего её мастера-резчика, превратившего простой камыш в элегантный ней с гладкой поверхностью и девятью (как в теле человека) отверстиями, удобными для музыканта.
ПЕСНЯ СВИРЕЛИ
Свирели почему печальны звуки*?
Она, как мы, страдает от разлуки.
Послушай же о чём поет она:
– "Я с камышом родным разлучена.
И потому вы плачете от боли,
Заслышав песню о моей недоле.
Печалуюсь я с теми, кто вдали
От корня своего, родной земли.
Я принимаю в судьбах всех участье,
Кто счастье знал, и кто познал несчастье.
И я особенно тому близка,
В душе которого царит тоска.
Вам не дано постичь моё страданье:
Душа чужая - тайна для познанья.
Плоть ваша от души отделена,
Меж ними непрозрачна пелена.
Мой звук не ветр, но огонь. И всякий раз
Он не морозит, а сжигает вас.
И если друг далек, болит душа,
То я - ваш друг: свирель из камыша.
Мне устранять дано, посредством пенья,
Меж Господом и вами разделенье.
Коль духом слабые в меня дудят,