Сущность

Де Фелитта Фрэнк

Осборн повернулся обратно к доктору Кули. Зарождалась ссора. И Осборн ненавидел открытые конфликты. Они были неподобающими. Мерзкими. Он терпеть не мог резкие эмоции. Споры. Поэтому постарался держаться подальше.

– По-моему, мы отошли от истинной проблемы, – внезапно вмешался Крафт. – Разве суть не в том, что существует больше одной обоснованной точки зрения?

– В каком смысле? – переспросил Осборн, часто моргая.

– Он имеет в виду, – быстро вставила доктор Кули, – что если с психиатрической точки зрения у нее наблюдается дезинтеграция,

то она движется к возможному самоубийству или необратимому психическому расстройству. С этой точки зрения будет лучше поддерживать симптомы. Пока она не наберется сил. Поэтому мы помогаем ей и в психиатрическом плане.

«Умно», – подумал Шнайдерман. Доктор Кули разбиралась в психиатрии. Кто она? И почему такая умная женщина поддерживает этих идиотов?

– Фрэнк, – сказал декан Халперн, – правила университета крайне просты. Если ты не врач или ординатор под наблюдением, то не можешь вмешиваться в дела пациентов. Я полностью поддерживаю эксперименты. Но они должны быть ограничены. Речь идет об ответственности университета.

– Понятно, – отозвался Осборн.

– По сравнению с медицинским благополучием пациента, – добавил доктор Вебер, – все остальные вопросы второстепенны.

Осборна убедили окончательно. Пришло время проявить лидерство. Он прочистил горло.

– Полагаю, компромисс можно достичь следующим образом, Элизабет, – решительно заявил Осборн. – Продолжайте свои эксперименты, но не с данным пациентом. Безусловно, ее медицинское и психиатрическое лечение важнее исследований.

Доктор Кули посчитала, что справилась настолько хорошо, насколько было возможно в данных обстоятельствах. Она кивнула.

– Я принимаю ваши указания, декан Осборн.

– Извините, – перебил Крафт.

Декан Осборн поймал себя на том, что поворачивается в сторону двоих студентов в дальнем конце стола. Это было неприлично. Собрание должно было закончиться.

– Что это? – нетерпеливо спросил Осборн.

– Мы по-прежнему игнорируем истинную проблему, – заметил Крафт.

– Мы согласились с рекомендациями, – сказала доктор Кули, собирая бумаги. – Декан Осборн поступил очень справедливо.

– Минутку, – не сдавался Крафт. – Нас пытаются подавить.

Осборн снова посмотрел на Крафта с явным раздражением на лице.

– Считаете, с вами обошлись нечестно? – резко спросил Осборн. – Вас не устраивает руководство университета?

Крафт встал. Он разложил перед собой несколько папок и начал медленно открывать их одну за другой. На столе появились великолепные фотографии, переливающиеся всеми цветами радуги в пустоте. В тишине группы Крафт показывал то одно, то другое, пока видимые записи непонятных явлений не заинтриговали Осборна против его воли.

– Смотрите! Разве это медицинские явления? – спросил Крафт.

Он поднял большую фотографию желтого потока радужных искр.

– Это психиатрический случай? – потребовал он.

– У нас что, любительская выставка? –

проворчал доктор Вебер.

Крафт показал две фотографии Карлотты. На одной женщина выглядела обычной, нервной и несколько потерянной в тени своей кровати. На другой от ее тела исходило неясное сияние, которое смягчало контуры стены и превращало край кровати в мерцающие световые узоры.

– Иллюзии нельзя фотографировать, декан Осборн, – крикнул Крафт.

Осборн явно чувствовал себя не в своей тарелке. Было слишком поздно выставлять студентов из конференц-зала. Он и так уже потерял лицо. Теперь ему придется ответить этому коротышке с фотографиями. Вот только он потерял дар речи.

– Что это за фигня? – взорвался Шнайдерман.

Крафт бросил фотографии Осборну.

– Видите, с чем мы имеем дело, декан Осборн? – спросил он. – Им можно показывать фотографии, точные измерения, записи приборов, но все без толку! Вы наша последняя надежда.

Осборн нервно вытянул руку и посмотрел на часы. Он весь покраснел.

– Я не понимаю…

– Хотите взглянуть на наши исследования достоверности? – сказал Крафт.

Он открыл папку и аккуратно достал огромную стопку документов. Среди них были видны превосходно четкие графики и диаграммы, выполненные аккуратным почерком и с точной системой обозначений.

– Посмотрите на наши документы! – продолжил Крафт.

Механ пододвинул к нему через стол еще одну толстую чистую папку. Крафт открыл ее и осторожно протянул Осборну, который ошеломленно уставился на двоих студентов, толстую пачку графиков и распечатанных письменных показаний, подписанных внизу разными именами.

– Прочтите, декан Осборн! Описания явлений – все от надежных очевидцев!

Доктор Кули была поражена. Осборн явно прислушивался к Крафту. По крайней мере, на какое-то время.

Теперь все обсуждали открыто. Обсуждения достигли пика. Пути назад нет. Либо университет уничтожит ее подразделение и карьеру, либо никогда больше не станет ей мешать. Тогда она впервые за пятнадцать лет сможет нормально работать. Крафт выпрямился, его аккуратно выглаженная рубашка, галстук и пиджак идеально сидели на его невысокой, но хорошо сложенной фигуре. Он обратился непосредственно к декану Осборну, почувствовав его ключевую роль.

– Случай Моран – самый захватывающий записанный парапсихологический феномен, – настаивал Крафт. – Неудивительно, что традиционная психиатрия ничего не смогла для нее сделать. Я повторяю: абсолютно ничего. Это они помешали нашим попыткам, убедив ее, что все эти явления, которые вы видите сами, декан Осборн, на самом деле – плод ее воображения. – Крафт повернулся к доктору Веберу. – Это вы развиваете ее психоз, заставляя верить, что она оторвана от реальности! Говоря ей, что она сумасшедшая, хотя на самом деле она просто сталкивается с аспектами реальности, о которых мы почти ничего не знаем!