Сущий рай
Шрифт:
— Ну? — спросила наконец Анна.
— Что ну?
— Вам угодно еще что-нибудь?
— Да, собственно, ничего, — сказал Крис, оскорбленный ее тоном.
— Тогда зачем вы пришли сюда?
— Чистая случайность. Проходил по улице, увидел вашу знаменитую вывеску, и мне вдруг захотелось зайти.
Крис стоял, теребя шляпу, сознавая, что достоинство требует, чтобы он сейчас же ушел, но испытывая странное нежелание уходить. Какая Анна молодая, какая стройная и гибкая! И Марта тоже милая, да, конечно, Марта очень милая. Ему очень не хотелось уходить. Ему хотелось остаться с ними.
—
— В чем это мне извиняться?
— Вы вели себя отвратительно во время нашей последней встречи.
— Вы тоже.
— Неправда.
— Нет, правда. Вам хотелось унизить меня, и вам это удалось.
— О! — Анна преисполнилась добродетельного негодования. — Мне это и в голову не приходило. Чего ради я стала бы вас унижать?
— На это нетрудно ответить. Мы с вами друг другу нравились и могли бы, даже должны были стать любовниками. Потом до вас дошли слухи о разорении, и это сразу сделало меня социально нежелательным. Вы, подобно всем окружающим, немедленно пожертвовали вашим естественным влечением во имя фетиша денег. А ведь я остался таким же, каким был. Неужели вам хотелось лечь в постель не с человеком, а с чековой книжкой? Как бы там ни было, вы решили от меня отделаться, и самым простым способом было унизить меня. И это в то самое время, когда я особенно нуждался в вас, когда у меня не оставалось ничего, кроме вас…
— И я была совершенно права, — возмущенно прервала Анна. — Я существую не для ваших половых удобств.
— И я не для ваших, — отпарировал Крис. — Но, Анна, не будь этого краха, вы бы чувствовали… вы бы относились ко мне иначе, разве не правда?
На это Анна ничего не могла ответить. Она повела атаку в другом направлении.
— А вы сами-то хороши! Уверяете, будто любите меня до безумия, а потом исчезаете без единого слова. Вы не написали мне ни одного письма.
— Предположим, я бы написал, что бы вы ответили? Ничего.
— А когда вы наконец являетесь, — ревниво продолжала Анна, — я застаю вас с Мартой, и вы с ней обнимаетесь и целуетесь.
— Ну и что ж тут такого? — упрямо настаивал Крис. — Целоваться с Мартой было очень приятно. И она не требовала, чтобы я показал ей сначала чековую книжку.
— Крис! — Анна сердито топнула ногой. — Перестаньте говорить гадости! Не думайте, пожалуйста, что меня хоть сколько-нибудь интересует ваше поведение с женщинами, но я не допущу, чтобы вы загубили жизнь Марты.
— Господи! Зачем вы говорите такую ерунду? — с отвращением сказал Крис. — Как я могу «загубить» жизнь Марты? И уж если на то пошло, как вы можете помешать ей делать все, что ей заблагорассудится?
— Я не допущу, чтобы вы поступали с ней, как вы поступили с…
— Шш! Нельзя ли без имен!
— Словом, вам не удастся ее соблазнить, а потом бросить через две-три недели…
— Да, я, по-видимому, личность гнусная во всех отношениях, — обозлившись, сказал Крис. — Хотите что-нибудь добавить?
— Хватит и этого, вы не находите? Или вы пришли похвастаться новыми победами?
Крис стиснул зубы и энергично потер лоб. Он был одновременно и раздосадован и сбит с толку. Наконец, приняв решение, он хладнокровно положил
— Сядьте-ка сюда вот, — спокойно сказал он. — Сядьте. Вот так. И разрешите мне скромненько сесть против вас, так, чтобы вам не приходилось опасаться за свою добродетель. Так можно? А теперь, дорогая Анна, послушайте голос здравого смысла. Что я целовался с Мартой, это была шутка, случайность. Мы спорили о коммунизме, она сделала вид, что рассердилась, и схватила меня за галстук…
— Нечего сваливать все на нее, — возмущенно сказала Анна. — Я слышала, что вы сказали, и видела, что вы сделали. Уж своим-то глазам я, надеюсь, могу верить?
Крис вздохнул. Он вспомнил об известном конгрессе ученых-психологов, на котором все присутствующие описали совершенно по-разному один и тот же пустяковый случай, неожиданно произошедший у них на глазах. Трудно столковаться с людьми.
— Ладно, это не важно, — сказал он. — Пусть будет по-вашему. Мне вменяется в вину поцелуй, нанесенный представителю противоположного пола. Тяжкое преступление! Знаете, по-моему, единственный способ вам, девушкам, сохранить чистоту, это целиком уничтожить весь мужской пол.
— Если это все, что вы хотели сказать…
— Давайте говорить серьезно, — сказал Крис. — Я не писал вам по многим причинам. Во-первых, я был зол на вас. Затем, вся моя жизнь пошла кувырком. И, черт возьми, какой толк был писать? К тому же, если бы я сообщил вам мой адрес, а родители спросили бы у вас, вам пришлось бы сказать его им.
— Все это очень хорошо, — натянуто сказала Анна. — Писали ли вы мне или нет — это совершенно не важно. Важно другое…
— Я вот как раз к этому и перехожу. Послушайте, Анна, я не собираюсь сплетничать об одной женщине с другой и оправдываться тоже не собираюсь. Я охотно признаю, что не прав, и заслуживаю всяческого порицания. Но вы должны знать, что, — оставим пока в стороне наши собственные ссоры и ошибки, — что нас очень ловко надули, заставив отказаться друг от друга.
— Не понимаю…
— Видите ли, как раз в то время, когда вы начали думать, что я для вас недостаточно хорош, мои родные подумали то же самое про вас. Не очень лестно, не правда ли? У меня, на ваш взгляд, было слишком мало денег, — не оправдывайтесь, так вы думали, у меня не было автомобиля, я не мог дарить вам красивых вещей, я не мог водить вас по театрам и ресторанам, у меня не было таких друзей, каких полагается иметь, и так далее. Но и у вас, с точки зрения моих родных, было слишком мало денег. Кстати, вы ведь виделись с моей матерью перед самым моим приездом из колледжа, не правда ли?
— Да, виделась. В чем же дело?
— Так я и думал. Вы дали ей очень ловко отвадить вас от меня, разве не так? Отвадить вас от меня — это была одна часть плана. Другая состояла в том, чтобы женить меня на некоей даме, — мы называть ее не будем, — у которой недурное состояние…
— О! — Анна начала понимать.
— Вот именно, «о!», — сардонически сказал Крис. — Пусть это будет для вас предостережением, Анна. Не верьте всему, что говорят вам благовоспитанные, честные, богобоязненные идеалисты. Однако план их не удался. Я не женился и не женюсь на некоей даме — с деньгами…