Суррогаты

Михонов Сергей

— Это не мы-ы-ы… — заголосил бритый тип.

— А кто и начал?

— Вы-ва-аши-и-и… — захныкал он слёзно в продолжения, взмолившись. — Только не бейте, дяденьки! Не по голове!

— Можно и по жопе… — вновь ткнул ему туда битой Фетисов, откуда вынул. — Засранец!..

— Я всё скажу, а расскажу-у-у…

— Ну… — присоединился к беседе автоматчик.

— Эти му-у-у… — замычал молодчик.

— Кто-кто?!

— …у-удаки…

— То есть — мы?

— Нет-нет, не вы! Похожие на вас типы…

— Уже лучше, — отметил Фетисов. — Короче!

— Напали на нас, а мы не думали их

трогать — просто мимо шли и…

— Куда они пошли? Показать сможешь…

— Только если рук-Ой… — оказалась она перебита у молодчика.

Направление было определено.

— Не смеем задерживать вас, да и сами убирайтесь отсюда! — бросил напоследок Фетисов, а заодно и биту, пугая скинхедов.

— Нам бы в больницу, дяденьки! Вызвали бы неотложку, а мы в долгу не останемся…

Как бы не хотелось Семёну Борисовичу оказывать помощь расистам, однако пришлось выйти на связь посредством гарнитуры на лице с водителем микроавтобуса. Полковник передал бойцу координаты новой дислокации, где тому следовало набить салон авто свидетелями какого-то странного явления. Возможно, они выведут их на Егора, а если и нет, то хотя бы отчасти прояснят ситуацию с теми, кем имеют дело. Поскольку тут с молодчиками разобрались те, кто сбежал от бойцов майора из клиники. А затем упустили в подземном переходе.

Одно обстоятельство радовало полковника: он на верном пути. И как старый конь борозды не портил.

— Оставайся, пособишь водите, — приказал Фетисов автоматчику.

— А как же конспирация — маскировка под тех, кого…

— Т-с-с… — приложил указательный перст к устам Семён Борисович. — Не волнуйся за меня, старика! Я знаю, что делаю, а на что иду! Не дурак, и маразмом пока что также не страдаю!

— Очень на это надеюсь, шеф…

— Но-но, не очень-то…

Фетисов и впрямь знал, чего ему надо и от кого. Пока майор не наломал дров, как это уже сделал со своей девицей Егор, их следует приструнить, но для этого ещё найти — напасть на след. И для него это было делом техники и времени. Другое дело, что возможно и в обрез. Главное чтобы ситуация не вышла из-под контроля и не дошла до стрельбы. А уж очень не хотелось — тем более с применением атомного оружия ручного предназначения. Да очень узреть его и необязательно испытать в деле.

— Егор, Егор… — пожурил Семён Борисович своего опекуна по обыкновению про себя. — Эх, паря! Сорняк ты ещё! На мусор не тянешь! Рано взялся за такое большое дело! А сам подвёл — и не только тебя, но и себя — старый дурак! Одно слово — чудак! И на ту заглавную букву, что написана на мне!.. И где ты теперь? Опять ускользнул? А почему? Как с тобой связаться? Ума не приложу…

От Усольцева-младшего пока также было мало толку, а и раньше с завидным постоянством никакого. Даже посыльный из него тот ещё — пошлёшь куда по делу этого бездельника, когда проще сразу и подальше, чтоб не видеть.

Вот что-то было и в этот раз — он затих. Павел также не знал, как ему быть, не особо расстраивался или крутился. Привлёк отца.

— Выручай, папашка!

— Чтоб ты делал без меня? — выдал тот, связываясь с тёмными личностями, орудующими под его протекцией в городе.

Заждался ответа.

— Кого надо найти и как быстро по времени? — снова обратился

он к отпрыску.

— Егора…

— Фомина, что ли?

— Ага, его…

— Ты что! Он же сотрудник ФСБ…

— Так, а я о чём — он нужен ни мне, а Фетисову — и живым…

— Приказал те этот полкан?

— Ну да…

— Мудак! Совсем обнаглел, скотина! Отбились от рук! А ещё ФСБ…

Усольцеву-старшему пришлось отвлечься от полемики с сыном и переключиться на того, кто наконец-то вышел с ним на связь. Чуть прояснил ситуацию для него, но не до конца.

— Это всё, что тебе надо от меня или…

— Или, папашка!

— Говори, не бойся, для тебя стараюсь, оболтуса… — видел уже Усольцев-старший сына в звании как минимум капитана, а не прочь был сразу произвести его в майоры, да не генерал, хотя почему бы и нет? Кто откажет? А уж тот ему, если будет за что наградить — не проблема! И у кого — тот, кто достаёт его сына, а соответственно самого Усольцева-старшего.

— Бабу — био…

— Чего? Кого-кого?! — не расслышал Усольцев-старший младшего.

— Био-бабу!

— Тебе плохо?

— А кому ща хорошо, папашка!

— Хорошо, как скажешь! Био-бабу, знать её и найдут вместе с Фоминым? Я правильно думаю — понял тебя: они неразлучная пара? Разлучить задумал? Сам на неё глаз положил, а на "друга" то, что в неё засунуть решил?

— Видел бы ты её, папашка, давно бы мамашку побоку пустил, а и всех своих "горемычных" девиц из гарема при "неотложке".

— Ну ты, не очень-то, оболтус! Цыц…

— Мать дома?!

— А где ж ей быть, как не здесь с нами!

Накаркали — оба.

— Ой, мальчишки! — обрадовалась она им. Те нечасто наведывались сюда. — Надо же, вот так удача!

— Извини, ма, у меня работа! Я побежал! — поспешил Павел скрыться от наставлений матери грозящих ему от после отца.

— И мне пора, любимая! Тоже работа! Да ещё и не своя! За оболтусом нашим придётся кое-чего подчищать!

— Опять какую-то девицу обрюхатил! Хотя бы познакомил с одной из них? А то может у нас давно есть внуки, и не подозреваем об том оба?

— Не беспокойся — нет. Я всё предусмотрел…

— Чё? Это как?

— Все проходят через меня…

— !?..

— Я это в том смысле: у гинеколога до визита к сыну и после. Даже абортов ни одной делать не пришлось.

— Господи, и с кем я живу! Хотя какое там — не живу, а мучаюсь! Разве это мужики, когда одно слово — мудаки! Повыродились!

— Да не начинай ты, любимая! Всё будет пучком — и внучков от нашего оболтуса дождёмся. Я это устрою — только скажи!

— То-то и оно: они нужны мне, а не ему! Не хочу испортить ему жизнь — одного тебя хватит…

— А что я и такое делаю, и не так? Когда стараюсь, как умею! И вроде бы, получается — помогать ему!

— Кто знает, когда давно всем известно: ненужная помощь — хуже вредительства!

— Ну, скажешь тоже, любимая…

— Мне хоть не ври!

— Ты чего? И это… чего ща было, любимая? А? Как мне тебя понимать?

— Твою… — не сдержалась супруга. — Я ведь всё слышала, а и знаю про твои неотложные дела и кортежи "медсестёр" в неотложке! Для этого и завёл себе реанимобиль?

— Ой, — схватился Усольцев-старший рукой за грудь.