Суррогат
Шрифт:
– Так, ну а как твое дело, «акушер-гинеколог»? Время идет, а следов нет. Когда что-нибудь прояснится? – Василий Александрович смотрел на Алексея.
– А мне что прикажете, Кинг-Конга искать? – негодовал Алексей.
– Если надо, значит, и его! Это как повезет! – сыронизировал начальник. – Мне, между прочим, тоже докладывать надо! Так что живее!
– Да не торопите вы меня! – ответил на это Алексей. – И так голова кругом.
Действие двенадцатое
Это была самая настоящая баня. Прекрасно отделанная доской
– Ну! Что же вы? – сказала одна из них. – Приступайте! Смелее!
– Ааа можно? – робко спросила одна из заключенных, переминаясь с ноги на ногу.
– Да не просто можно, а нужно! – и конвоир подтолкнула ее самую первую к этой невероятной роскоши. Заключенная робко пошла под душ, открыла воду.
– Ой, девочки, – произнесла она, – какая красота. Идите скорее!
Все остальные тоже зашли и оказались как в раю! Наконец, все смелее и смелее, они начинали мыться. Их красивые тела млели в парах горячей воды. Затем их ждала парилка. Одна из женщин подошла к конвоирам и хотела спросить, но та ответила на ее вопрос громким восклицанием:
– Мойтесь сколько хотите! Время не ограничено! Сколько пожелает ваша душа!
Что тут началось! Вся суровость женщин прошла. Они сделались веселыми! Они шутили, играли! Одни лежали в парилке, другие плавали в бассейне. Третьи мазали себя всякими кремами. Сауна наполнилась ароматами! Через некоторое время одни просили других, причем именно просили, а не приказывали, натереть их благовониями. Да! Они попали в сказку! Вопрос был в другом: насколько она окажется долгой и какой у нее финал? Но обычно во всех сказках добро побеждает зло, в каком бы обличии оно ни предстало, даже в финале. Но женщины не думали об этом. Им было хорошо, и даже очень хорошо. А за «кулисами» в это самое время был другой разговор.
– Ну-с, как наши «курочки», все ли получили? Пока, я надеюсь, довольны? – спросил один.
– Да! – ответил другой. – Довольны, все идет по плану.
– Что ж, отличненько! – потер руки первый. – Продолжаем!
А женщины становились все красивее и сказочнее, как и сама сказка!
– Вот это жизнь! А прикинь! – подошла к Люсе Курносая, та самая, которая домогалась ее в вагоне. – Как я тебе теперь? А, Люська?! Нравлюсь?
Курносая действительно выглядела очаровательно. Это там, в вагоне, она шибко не смотрелась из-за телогрейки. А теперь прямо красавица. Курносая с легкой кокетливостью и страстью смотрела на Люсю, приняв при этом весьма соблазнительную позу. После «ухаживаний» в вагоне она не отменила своих намерений понравиться подруге.
– А меня, между прочим, не Люся зовут, – ответила «Люся».
Курносая очень удивилась такому откровению.
– Это как понимать? А как же твое имя? А как же так тебя все время называли?..
– Меня зовут Юля. А они все путали. А мне было все равно. Я не радела о том, правы
– Вот те раз! – потянула подруга. – Значит, Юля! Красивое имя, как, собственно, и ты! – и подруга провела рукой по ее плечу.
– А вот те два! – с этим возгласом Юля вылила на нее из пузырька нежное содержимое с прекрасным ароматом. – Это же надо! Под телогрейкой скрывалось такое красивое тело!
– Значит, я тебе нравлюсь? – Курносая, не веря в свое счастье, влюбленными глазами смотрела на подругу.
– Да, – ответила та.
Далее они заключили друг друга в объятия.
– Оооо! Да у нас тут пары образуются! – воскликнули женщины.
– Пары под паром! – добавили другие.
А Юля и Курносая уже целовались. Конвоир, видя этот разврат, тихонько сообщила по рации об этом за «кулисы». Она была весьма строга и не привыкла такое наблюдать, но получила приказ не вмешиваться и не запрещать. Вмешаться только в случае, если будет наблюдаться угроза жизни. Конвоир, тяжело вздохнув, ответила:
– Слушаюсь!
И продолжала с омерзением наблюдать лесбийскую сцену. Ей нельзя было не смотреть на то, что делается. Хочешь не хочешь – наблюдай. И она несла службу. Впрочем, она потом привыкла, потому как за этой парой потянулись и другие. В раздевалке вместо зековских роб женщин теперь ожидало цивильное чистое белье и халаты. А дальше – столовая. Глаза у них загорелись при виде тех яств, которыми их собирались кормить! Только посуда как из зоны – алюминиевая. Но на это даже и внимание не обратили. Фрукты, мясо, птица, вина!
– Да за такой куш! Девочки! Жизнь началась! – проговорила подруга Юлии, продолжая обнимать ее за талию.
Действие тринадцатое
Кто не ведал в своей жизни голода, тот никогда не поймет тех, кто его испытывал. После тюремных баланд – да вот такие харчи! После сказочной сауны они оказались в не менее сказочной столовой. Конечно, ни фарфора, ни стекла не было. Алюминиевые тарелки, алюминиевые ложки, вина в пластиковых бутылках. Железные кружки. Зато сколько разнообразной еды! Женщины расселись за столы и приступили к… «Приступить к приему пищи!» – эта команда знакома тем, кто служил в Советской Армии! Приступить к приему! Но нет! Только не здесь! Люди вообще-то не принимают пищу, они кушают! В противном случае просто жрут! Но в Советской Армии не пожрешь, там принимаешь! И так женщины приступили к еде и питью? Нет! Только не здесь! Здесь они приступили к празднику! Празднику, которого ждали! Они все потянулись за кружками и налили вино!
– За хорошую жизнь, девочки! – грянул тост на все столы. Далее закуска! Есть вволю! Пить и веселиться! Вот о чем они мечтали! Они даже забыли, что заключенные! Это был праздник, когда все невзгоды забываются. Им было хорошо! Женщины пьянели и не замечали, как за ними наблюдали медсестры и как одна медсестра другой проговорила несколько иронично:
– Этак разоримся!
И как другая ей ответила:
– Не твои же деньги, чего жалеть-то? Говорят, что дело того стоит, все окупится сполна да еще останется!