Суррогат мечты
Шрифт:
А когда спустя пару часов после последнего Выброса Леонид и Анатолий пришли в себя, все вокруг горело. Рев пламени глушил все остальные звуки, броня машины нагрелась, пока еще терпимо, но явственно показывая, что будет дальше. Резина на уплотнителях люков размягчилась. Еще пара часов — и она расплавится и потечет.
Пожар пожирал деревья, кусты, трупы животных и людей. Ужасающей силы катаклизмы породили настоящий ад. Огненные вихри метались над истерзанным лесом, взвивались высоко в небо исполинскими факелами. И природе не было никого дела до двух насмерть перепуганных искорок жизни, пытавшихся спастись в наглухо запечатанной
Иван пришел в себя рывком, выныривая из глубокого, мутного омута забвения. Его тошнило. Голова раскалывалась от потоков одуряющей боли. Ходок с криком сел на полу, широко распахнув невидящие еще глаза. Руки по инерции шарили вокруг, ища оружие, но его, конечно, не было.
По комнате плавали клубы удушающего дыма. Иван вскочил, закашлялся, хотел было высадить окно, но заметил, что гарь тянуло через форточку. Человеку повезло: еще бы минут тридцать, и он бы уже никогда не проснулся, попросту задохнувшись. Снаружи было темно, как ночью, слышался гул, грохот, треск и вой. Иван, еще ничего ровным счетом не понимая, схватил какую-то тряпку, обмотал вокруг головы и окарачь, как таракан, ринулся к входной двери. Разум еще толком не пришел в себя после беспамятства, но рефлексы выживания срабатывали на автомате.
В подъезде дыма не было, зато на лестничной площадке лежал труп. Иван в потемках чуть не запнулся об него, потом рассмотрел белеющие в темноте руки и потеки крови на ступеньках. Взявшись за мертвое плечо, ходок перевернул покойника. Вот и свела судьба, что называется… Малолетний националист с верхней квартиры, осквернивший стену и дверь Ивана лежал теперь перед ним, запрокинув голову, а горло зияло глубокой рваной раной.
Иван вернулся в квартиру, быстро оделся, стараясь не поднимать высоко голову и не дышать дымом, вскрыл тайник, выгреб оттуда все ценное и рассовал по карманам. Он еще ничего не знал и не понимал, что творится вокруг, но стоило позаботиться о будущем. Вдруг он сюда уже больше не вернется никогда? Так что, бросать с трудом нажитое на произвол судьбы? Ну нет… Жаль, что схрон с кое-каким оружием в подвале, так ведь туда еще предстояло добраться.
Иван вооружился стоящим у двери с внутренней стороны ломиком-монтажкой и покинул свое жилище. В темноте он включил фонарик, чтобы не наступить на труп или еще какой-нибудь сюрприз. Посмотрел на часы на руке — половина двенадцатого вечера. Он лежал без сознания почти весь день! В городе за это время произошло что-то страшное, но что именно? Это теперь только предстояло выяснить.
С первого этажа вниз вела подвальная дверь. Она была заперта на висячий замок, но Иван решил эту проблему элементарно: вогнал лапку выдерги в дужку замка, уперся в косяк и рванул что было сил. Путь был свободен. В подвале остро пахло сыростью, пылью, кошачьей мочой и… еще чем-то неуловимо знакомым и предупреждавшим об опасности.
Иван сбежал вниз по лестнице, почти бегом добежал до конца низкого коридора, присел на корточки и принялся быстро, почти лихорадочно ковырять сырую землю ломиком, помогая себе руками. Скоро металл звякнул о металл, а еще через десять минут ходок вытащил наружу оцинкованный ящик из-под пулеметных патронов. Судя по его весу и глухому стуку внутри при толчках, он был полон. Иван подцепил крышку и сорвал ее с точечной запайки. Внутри лежали плотно утрамбованные свертки полиэтилена и промасленной ткани.
Светя себе фонариком,
Иван поднялся, замер, прислушиваясь. На улице раздавались странные звуки. Не то кто-то куда-то бежит, топоча, не то что-то падает на асфальт. И в уши ввинтился еще один звук, от которого ходок вздрогнул. Пронзительный, полный боли и ужаса вопль женщины. Да что там за дурдом творится?! Иван пошел к лестнице. Не дошел. Застыл на месте и медленно обернулся. Нет. Этого не может быть. Не надо. Пожалуйста. Нет… Но это было.
За спиной, в другом углу подвала, бликовали зловещие и до боли знакомые отсверки. Иван с замирающим от страха сердцем подошел ближе, заглянул за угол. Там прямо посреди коридора расстелился «разрядник». Он уже испепелил половину одной из кладовок, теперь искрил, пытаясь расплавить массивную наковальню. У него это получалась весьма успешно: кусок металла раскалился добела, скоро потечет и испарится. Резко пахло озоном и разогретым металлом.
Зона уже здесь. Она пришла. Что ж, этого, в принципе, и можно было ожидать. Люди получили именно то, к чему стремились. Своей нелепой попыткой прорыва за Периметр военные всласть подергали тигра за усы, всколыхнули шаткое, только временно устоявшееся равновесие, и Зона не замедлила дать прямой, адекватный ответ. На своем языке. Она просто расширилась, одним махом покрыв многие километры, смяв жалкий для нее Периметр, стерев с лица земли все смешные попытки остановить или хотя бы задержать ее. Человек — царь природы? Значит, будет и революция.
Иван минут пять обалдело стоял и таращился на «разрядник». В голове еще не укладывалась простая аксиома: дома больше нет. Все. Зона пришла и сюда, отвоевав одним ударом у человечества все права на эту территорию. И в его квартиру через пару лет будет забредать другой ходок, предварительно швырнув пару болтов или гаек и выставив ствол оружия, чтобы защищаться от гнездящихся тварей. Никто не вспомнит, что тут когда-то жил некто Иван Семецкий, сам же один из самых первых исследователей Зоны и ушедший в нее насовсем.
Кое-как преодолев столбняк, Иван медленно отошел от ловушки. Бегать вблизи такого источника электричества было просто опасно: пошаговое напряжение еще никто не отменял, и заработать разряд между двумя обладателями разных потенциалов (двумя ногами) было смертельно опасно. «Разрядник» же, будто почуяв, что человек ушел и не вернется никогда, полыхнул ослепительной мертвенно — синей вспышкой, разорвав мрак подвала.
Город горел. Пламя длинными языками вырывалось из превратившихся в доменные печи квартир. С резкими хлопками внутри что-то взрывалось, со звоном осыпались полопавшиеся от нестерпимого жара стекла окон. В одном из домов кто-то пронзительно голосил, почти выл, запертый пламенем внутри, но никто, конечно, не шел ему на помощь. Скоро крик затих — то ли человек задохся в едком угаре, то ли заживо сгорел. Иван не знал, да и не стремился узнать.